Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 30 – Рози Стори

Поппи вспомнила про последние сообщения Джейка – про его вопросы, про эмодзи-поцелуйчики, которые цеплялись к некоторым предложениям, и про то, что прямо сейчас в глубине ее сумки, возможно, мерцает череда зеленых точек нового сообщения. Пока она шла в Дэлстон, Джейк написал и спросил, сможет ли она с ним встретиться в среду ближе к вечеру. «С удовольствием», – ответила Поппи и добавила череду эмодзи с отсылками к тому языку флирта, который постепенно складывался у них в диалоге: неизменное подмигивающее лицо, а потом образы с некоторой отсылкой к плотницкому делу: бревно, топор и фермерша в шляпе с большим початком кукурузы в руках.

— Привет, я Петро, – сказал еще один путник, – и моя интенция – энергия дракона. – Петро положил темно-зеленый кристалл в спираль, которую они выстраивали на ковре. – Мне трудно выходить из дома…

Из Петро, как из всех остальных, изливались несчастья и неприятными волнами катились к ногам Поппи. Она посмотрела на дверь – ей уже хотелось уйти.

А потом очередь дошла до Джетты.

— На прошлой неделе был день рождения моей лучшей подруги. Первый со дня ее смерти, и мы хотели отметить его чем-то, возможно, исцеляющим. – Джетта держала розовый кварц и с этими словами решительно добавила его к спирали. Потом она повернулась к Поппи, и в глазах у нее мелькнули отблески пламени свечей. – Я пришла с сестрой Маргариты, которую знаю с детства, и…

Пока она говорила, Поппи вспомнила, как Джетта появилась у них в деревне, переехав с отцом из Йорка после развода родителей. Джетта и Маргарита учились в одном классе и немедленно подружились. Старшие девочки приняли Поппи в свою компанию, хотя иногда и вели себя стервозно, и до августа прошлого года они продолжали дружить втроем.

Когда Поппи впервые приехала в Лондон, они жили все вместе. Тусили втроем, встречали рассвет за рассветом. Маргарита присутствовала при рождении детей Джетты, а Джетта – при смерти Маргариты. Она стояла рядом с Поппи двести сорок семь дней назад, когда гроб опускали в землю, – они сцепились мизинцами, плечи у них тряслись, а дождь кашлял им в лицо.

— И я думаю, что для нас, на самом деле, если Матушка Какао сможет… – Джетта все еще говорила. Дольше, чем все остальные. В этом она напоминала Маргариту – не извинялась за свой голос. Считала, что заслуживает внимания. Поппи смотрела, как подруга говорит, как жестами словно вылепляет свои ощущения, и вдруг узнала золотой браслет-цепочку на запястье Джетты – это Маргарита купила ей на рождение дочери.

Поппи улыбнулась – приятно, что Джетта снова его носит. В прошлом году был странный период, когда Джетта сняла браслет, как будто намеренно сняла обручальное кольцо. Трудное было время, как раз перед тем, как наступило самое худшее. Поппи спросила Джетту, почему она пытается исключить Маргариту из своей жизни, и та ответила: «Я не могу ее больше выносить, Поппет. Прости, просто не могу». Поппи это сильно расстроило и еще сильнее озадачило, потому что они трое, конечно, часто ссорились – вернее, они двое ссорились с Маргаритой, – но обычно быстро мирились. Царапины. Тычки. Порезы. Но последняя ссора Джетты с Маргаритой казалась другой, злокачественной, потому что ни одна из них не жаловалась Поппи на то, что случилось.

— Поппи, мы так рады, что ты сегодня с нами. – Торн прижала ладонь к груди. – Какова твоя интенция на этот вечер?