Книга Нешуточная любовь, страница 75 – Бетти Коррелло

— Знаешь, кому ты соврала, Ба? Мне. – Я ткнула пальцем в грудь. – Я столько лет с ним не общалась, потому что думала, что мы обе считаем его плохим человеком.

— Он и есть плохой человек! Никто же не спорит. – Она бросила очки на стол знакомым пренебрежительным жестом. – Я просто не хотела поднимать эту тему. Тебе вроде нравилось, что я тебя защищаю?

Я стиснула зубы, отвечая нападением на нападение:

— Сначала выясняется, что ты дружишь с Эдди. Теперь – что вы заодно с Роджером. Больше ничего рассказать не хочешь? Третьего мужа нигде не прячешь?

— Какая моча ударила тебе в голову?

— Он мой отец, а мне пришлось мольбами вытаскивать из тебя его адрес!

— Ничего подобного. Ты могла просто взять и спросить.

Я невесело хохотнула.

— Господи, что у нас за разговор такой бредовый?

— У тебя был его номер, Дельфина. – Бабушка повысила голос, недовольно поджав розовые губы. – Не надо делать из меня чудовище, которое не давало тебе общаться с отцом.

— А зачем мне с ним общаться, если ты постоянно твердишь, какой он ужасный? – крикнула я. – Ты ведь каждый мой негативный поступок списываешь на его влияние!

— Я не хочу сейчас это обсуждать…

— А придется! – перебила я. – Придется.

Ба замерла. Я никогда не повышала на нее голос. Никогда не кричала и не устраивала скандалы, даже когда была злым одиноким подростком.

— Только он помнит Мишель такой, какой ее помню я. – Она начала медленно собирать вещи – очки, журнал, чашку с кофе. – Вот так. Довольна? С бывшим мужем я не общаюсь. Ты практически ее и не помнишь. Но она моя дочь. Что мне надо было делать? Просто забыть?

Она замолчала, будто ждала от меня ответа.

— Я не знала…

— Я и не ожидала. Ты была ребенком, нуждалась во мне. Разве я могла тебя этим нагружать? – Ее губы дрожали, но она сдерживала слезы, безотрывно глядя на меня сухими глазами. – Сейчас у Роджера все в порядке, но он бедствие, а не человек, и ты не раз уже о него обжигалась. Но он любил твою маму. Он был с ней рядом, когда она… – Умерла от передоза. Само слово было ядом. Мы не произносили его.

— Ты никогда не рассказывала, как он любил маму. – Я отчаянно цеплялась за гнев, не желая сбавлять обороты. – Если бы я знала, то…

— Хватит! – Она втянула носом воздух, цепляясь за стул, будто одно слово выпило последние силы. – Я не хотела, чтобы ты тосковала по очередному родителю, которого нет рядом.

Правда оказалась хуже любого оскорбления. Ба все понимала. В каком-то смысле я действительно тосковала по Мишель. Тосковала по жизни, которую могла прожить с ней. Тосковала по корням, о которых никогда не узнаю. Мне не хватало ее. Не хватало как человека.

Но у меня была мама. У меня была Ба.

— Я… Я скучаю по маме, – сказала я. Но мой голос дрогнул, надломился – и Ба услышала. Склонила голову, глядя на меня с пониманием.

Теперь и я солгала тоже.

Утром я отправилась в резиденцию Персо-Дженкинс.

— Приве-е-ет, – промурлыкала Сэм, но тут же нахмурилась. «Ой-ой, опять ты натворила херни», – читалось у нее в глазах.

«Еще какой», – читалось в моих. Я улыбнулась.

— Спасибо, что разрешила поработать в сарае.

— Не за что. – Сэм пропустила меня в дом. По телевизору в гостиной шли мультики. Девон баюкал Ди-младшего на руках.

— Привет, – пропел он, усмехнувшись. – И года не прошло.