Книга Нешуточная любовь, страница 112 – Бетти Коррелло

В половине восьмого раздался храп. На цыпочках прокравшись в гостиную, я обнаружила Роджера дрыхнущим на диване. Рядом стояла мусорка, полная пустых банок.

В восемь я осознала, что забыла захватить с собой шампунь и сменную одежду. Думала позвонить Ба, но испугалась, что Эдди не сможет до меня дозвониться.

В девять я разделась до трусов и забралась в постель с книжкой, дрожа от холода под колючим одеялом. Дочитала последние две главы «Франкенштейна», заданного по литературе. Старалась не шевелиться – даже страницы переворачивала кончиком носа, боясь упустить вибрацию телефона под подушкой.

А потом я уснула.

Проснувшись в пять, задолго до установленного будильника, я не обнаружила ни единого пропущенного звонка.

Одеваясь в холодной темноте чужой комнаты, я вдруг поняла, что не могу больше грустить. И уж точно не могу больше страдать из-за таких, как Роджер. Таких, как Эдди. Даже если бы он позвонил, даже если бы мы проболтали всю ночь – как бы я смогла объяснить ему это?

Плесень, грязная посуда, отрубившийся «отец» в грязной рабочей одежде, которого я якобы должна была любить.

Я вернулась в Эвергрин пешком. Идти было всего три километра, но в воздухе висела морось, и к тому времени, как я вставила ключ в замочную скважину, пальцы практически не слушались.

Ба спрашивала, что случилось, ходила за мной по дому в халате и бигуди, но я не ответила. Сходила в душ, долго простояв под горячей водой, переоделась в одежду, от которой не воняло потом и сигаретами.

На остановке я затолкала в себя булочку с изюмом. Живот сводило от ненависти. Не дожидаясь автобуса, я пошла в школу пешком. На мосту, ведущем в округ Малага, меня стошнило в залив. Я проводила взглядом ошметки лапши, летящие в холодный Атлантический океан, и по щекам побежали горячие слезы. Нос обожгла желчь. Ее вкус напомнил о вони, стоявшей в квартире Роджера.

Ненависть усиливалась. Бурлила в желудке.

Я пришла в школу рано. От меня воняло дождем и потом. Сил не было ни на что. Кости ломило.

На парковке ухоженные девчонки выбирались из маминых «мерседесов». Я ненавидела их.

Ненавидела Роджера.

Ненавидела маму за то, что та родила от него ребенка.

Ненавидела Эдди сильнее, чем всех их, вместе взятых.

Тогда-то я его и увидела. Он сидел за одним из металлических столиков перед входом. Смеялся.

— Эй, говнина! – крикнула я, впиваясь ледяными пальцами в онемевшие ладони. – Где отчет по лабораторке?

— Блин. – Эдди уставился на меня огромными глазами. Спрыгнул со столика, зарывшись пальцами в волосы, и подбежал ко мне. – Клянусь, на обеде закончу.

— На обеде закончишь? Правда? – Я прошла мимо. – Пошел ты, Эдди.

Пацаны у него за спиной ухнули в унисон.

— Эй. – Эдди снова преградил мне дорогу. – Какая муха тебя укусила?

«Мне обидно».

— Такая, которая хочет получить пятерку за простейшее, блин, задание, а ее тупой напарник ничего не сделал. – Я толкнула его плечом и пошла к дверям, ведущим в школу.

— Да получишь ты свою пятерку! – крикнул он мне в след. – Сказал же, на обеде все сделаю!

Я фыркнула и повернулась к нему на каблуках.

— Пока будешь жрать чипсы и рисовать на полях хентай? Очень сомневаюсь.

— Ниче се! – Его друзья ржали в голос, нарушая утреннюю тишину. – Молодца, Дель!

Шея Эдди покраснела, на скулах заходили желваки.