Книга Между строк, страница 92 – Коллин Гувер

Дышать спокойно даже не пытаюсь – это бессмысленно.

— Уилл, погоди… – шепчу я, пока он продолжает осыпать поцелуями мою шею. – Значит, нам больше не надо… притворяться? Раз ты больше не… не мой учитель?

Уилл вдруг отпускает меня и медленно, неохотно отстраняется. Я пытаюсь притянуть его обратно, но встречаю сопротивление. Положив руки мне на бедра, он мягко опускает мои ноги и опять прислоняется спиной к косяку.

Схватившись руками за шкаф, я сползаю на пол и вопросительно заглядываю ему в глаза. Он на меня не смотрит.

— Уилл?

В тусклом свете из кухни я замечаю, что губы у него крепко сжаты. Взгляд полон боли и стыда.

— Уилл, скажи мне! Правила все равно в силе, да?

Он может не отвечать: я и так все вижу по его лицу.

— Лейк, – тихо произносит он. – Я дал слабину. Прости меня.

Я упираюсь руками ему в грудь.

— «Слабину»? Ах вот как это теперь называется? Ты дал «слабину»?! – ору я. – И что же ты собирался делать, Уилл? Прекратить все и вышвырнуть меня за дверь, как в прошлый раз?

Я вырываюсь из чулана на кухню.

— Лейк, пожалуйста, не надо. Прости. Прости. Это больше не повторится, клянусь.

— О да! Не повторится, можешь не сомневаться! – кричу я, развернувшись к Уиллу. – Я ведь наконец-то смирилась, Уилл. Спустя месяц страданий я наконец-то научилась быть рядом с тобой! А сегодня ты взял и все испортил! Мне придется начинать заново! Я так больше не могу! – рыдаю я. – Когда мы не вместе, я только о тебе и думаю! С меня хватит. Есть вещи поважнее этих коротких минут, когда ты даешь «слабину»!

Пройдя через гостиную, распахиваю дверь и на миг замираю на пороге.

— Принеси портновскую ленту, – спокойно говорю я.

— Чт… что?

— Она валяется на полу в чулане, черт подери! Принеси ее!

Шаги Уилла стихают в кухне. Он приносит из чулана портновскую ленту, протягивает ее мне и ненадолго стискивает мою руку, заглядывая мне в глаза.

— Не делай из меня злодея, Лейк. Пожалуйста.

— А кто ты? Страдалец? Ни черта подобного! – выкрикиваю я и, развернувшись, изо всех сил хлопаю дверью.

По пути к дому я ни разу не оглядываюсь на его окна. Теперь мне плевать, смотрит он на меня или нет.

На крыльце я ненадолго останавливаюсь, перевожу дух и утираю слезы. Потом открываю дверь своего дома – наконец ставшего мне домом, – натягиваю лучезарную улыбку и иду мастерить вместе с мамой последние хеллоуиновские костюмы в ее жизни.

Уилл и Колдер все же уезжают из города. Мы с мамой проводим выходные за изготовлением костюмов. Я рассказываю маме о новом графике Уилла и объясняю, что нам придется больше ему помогать. Хотя я страшно на него зла, не хочу, чтобы Кел и Колдер страдали. Когда в воскресенье вечером Уилл возвращается домой, я этого даже не замечаю – потому что мне плевать.

— Кел, позвони Колдеру, скажи, чтобы приходил наряжаться! – говорю я брату, вытаскивая его из кровати. – Уиллу надо пораньше уехать. Пусть тот собирается у нас.

Наступил Хеллоуин – день раковых легких. Кел бежит на кухню и садится за телефон.

Я принимаю душ и собираюсь в школу, потом бужу маму, чтобы та полюбовалась на дело наших рук. Когда она одевается, Кел и Колдер велят ей закрыть глаза. Я веду ее в гостиную и ставлю напротив мальчишек.