Книга Между строк, страница 48 – Коллин Гувер

— Да нет, теперь у меня все хорошо. Последние четыре года я живу с Джоэлом, нынешним приемным отцом. У нас все отлично. Я довольна. Он тоже: платят ему исправно.

— Из тех двадцати девяти братьев и сестер родные есть?

Эдди смеется.

— А ты внимательно слушала! Нет, я была единственным ребенком в семье. Мать плотно сидела на наркоте и решила сбыть меня с рук, да с ценой прогадала.

Увидев мое недоуменное лицо, Эдди поясняет:

— Она пыталась меня продать. Не волнуйся, у нее ничего не вышло: никому я не приглянулась. Или мать слишком много запросила. Когда мне было девять, она предложила меня какой-то тетке на парковке у «Уолмарта». Выдала слезливую историю про то, как не может меня прокормить, мол, дайте сто баксов – и малютка ваша. Мне-то не впервой было это выслушивать, надоело просто. Я глянула на ту тетку и заявила: «Муж у вас есть? Красавчик, наверное!» Мать мне тут же оплеуху влепила – такую сделку ей сорвала! – и бросила меня на парковке. Только ее и видели. А та женщина отвезла меня в полицию и там оставила.

— Господи, Эдди. Так не бывает…

— Со мной и не такое бывает.

Я ложусь на скамейку и смотрю на небо. Эдди следует моему примеру.

— Ты сказала, Эдди – это прозвище. В честь кого?

— Только не смейся.

— А если будет смешно?

Она закатывает глаза.

— В первом доме, где я жила, был диск с концертом одного комика по имени Эдди Иззард. Я решила, что у меня его нос. Засмотрела тот диск до дыр и стала думать, что он – мой настоящий папа. С тех пор всех новых знакомых прошу называть меня «Эдди». «Иззард» как-то не прижилось.

Мы обе смеемся. Я снимаю куртку, накидываю ее себе на грудь и засовываю руки в рукава, чтобы немного согреть те части тела, которые успели замерзнуть. Закрываю глаза.

— У меня были чудесные родители.

— Были?

— Отец умер семь месяцев назад. Мама перевезла нас сюда якобы из финансовых соображений, но вчера у меня появились основания ей не верить. Она уже с кем-то встречается, представляешь? Поэтому да, «были». В прошедшем времени.

— Кошмар…

Мы лежим, размышляя о своей участи. Если кто-то из нас и натерпелся по-настоящему, так это Эдди. Келу сейчас столько, сколько было ей, когда она попала в первую приемную семью. Диву даюсь, как она умудряется быть такой счастливой, откуда в ней столько жизнелюбия и внутренних сил. Мы лежим и молчим. Тишина приятная, не тягостная. Значит, вот каково это – иметь лучшую подругу?

Эдди садится на скамейку и, зевая, потягивается.

— Зря я сказала про Джоэла, будто он меня удочерил ради денег. Это неправда. Он классный. За мной такое водится: когда речь заходит о чем-то важном, я бываю не в меру цинична.

Понимающе улыбаюсь.

— Спасибо, что прогуляла этот урок со мной. Хорошо поговорили. Мне это было нужно.

— Рада помочь. На самом деле, мне это было нужно не меньше. А насчет Ника – он хороший парень, однако тебе не подходит. Обещаю не донимать тебя насчет него. Но завтра ты все равно идешь с нами, не отвертишься.

— Знаю. Не то мне надерет зад сам Чак Норрис.

Я надеваю куртку как следует, и мы с Эдди возвращаемся в школу.

— Если «Эдди» – прозвище, то как тебя зовут по-настоящему? – спрашиваю я напоследок.

Она с улыбкой пожимает плечами.

— Пока что – просто Эдди.