Книга Не моя классная, страница 89 – Тата Кит

Но вдруг зрительный контакт обрывается. Она убирает ногу с панели. Уже не смотрит в зеркало, но я вижу в её глазах растерянность, страх и что-то сродни паники.

Понимаю, что нужно как-то исправлять ситуацию, доказать, что мне можно и нужно доверять, но Ева так не думает.

Она заводит двигатель и срывается с места. Как есть — с открытым багажником, из которого выпадает ящик с инструментами.

Метров через двести машина останавливается. Показывается рука Евы с панамкой, которую она роняет на землю. И теперь уезжает окончательно.

Стояк уже не такой бодрый. Понимаю, что она не вернется.

Неспеша иду к панамке. Благо, хоть тапочки на мне. Иначе по острым камням и горячему песку было бы больно.

Поднимаю панамку. В ней телефон.

Тихо ухмыляюсь, понимая, что она всё же обо мне позаботилась, чтобы я мог дозвониться брату или кому-нибудь ещё, чтобы меня, такого голожопого, забрали отсюда.

Смотрю на облако пыли, что осталось после Евы, и понимаю, что в следующий раз точно её не отпущу, пока мы оба не кончим.

Звоню Матвею, так как от палящего солнца панамка не спасает совсем.

— Чё тебе?! — нервно бросает он, едва взяв трубку.

— А я голенький…

Хорошо, что с горы, на которой меня бросила Ева, отлично видно, кто на эту гору заезжает.

Машину брата я узнал издалека. И подготовился к его приезду.

Сел в позу Терминатора посреди дороги и эпично встал, когда он остановился рядом.

Вышел из машины, хлопнул дверью и, подойдя ко мне, швырнул в грудь шорты. Свои.

— Долбоёб, — обронил он со вздохом, как если бы был моим батей, который уже давно не удивляется всей той хрени, которую я творю.

В общем-то, так оно и есть

Я уж и не помню, сколько лет наш батя за хлебом ходит. А Матвей уже давно и крепко отвечает за меня головой.

— Ты уже говорил это по телефону, — надеваю шорты, поправляю резинку, вынимаю шнурки, которые заправились внутрь.

— Ты, один хрен, не запомнил. И не мог панамку на другое место нацепить, хотя бы приличия ради? Похуя ты башку прячешь, когда тебе другое место припрятать нужно?

— Что-то я ни разу не слышал, чтобы солнышко било в хуй свои коронным ударом. А вот про голову такое слышал миллион раз.

— Видимо, столько раз ты по башке и получал, — бурчал Матвей.

Обошёл меня и остановился у обрыва. Заведя руки за спину, долго смотрел вдаль.

Я подошёл к нему и встал бок о бок.

Братишка втянул носом чистый теплый воздух. Я повторил за ним.

— Красиво здесь, — сказал он на выдохе. — Спокойно так. Не считая одного додика татуированного, — махнул по мне строгим взглядом.

— Этот додик добавляет краски не только себе под кожу, но и в твою жизнь, братишка. Радуйся, что я у тебя есть.

— Я пытаюсь. Но как вспомню твою рожу… — демонстративно передернулся, отыгрывая брезгливость.

— Всё равно ты меня любишь, — улыбнулся я. Матвей напрягся. Знаю, что он сильно не любит все эти сентиментальные моменты. — Я тебя тоже люблю, если что, — толкнул его плечом в плечо.

— Рассказывай, — бросил он требовательно.

— Что рассказывать?

— В какую хуйню ты вляпался и откуда мне тебя придётся доставать?

— Да я, вроде, ещё никуда не вляпался.

— Макс, — реально как батя. — Рассказывай, сказал.

— Нечего пока рассказывать. Но если что, будь на связи.

— Зуевский муженек на старте?

— Скорее всего.