Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 44 – Лена Бонд

— Спокойной ночи, солнышко. Я тебя люблю.

Я отключаю звонок на его последней фразе, так и не ответив на признание, и убираю телефон в сумочку с чувством смутной вины. В этот момент за моей спиной раздается знакомый до дрожи голос, от которого по позвоночнику пробегает электрический разряд.

— Ань, позволь мне помочь тебе.

Я вздрагиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь. Руслан стоит в метре от меня, небрежно засунув руки в карманы джинсов. Его рукава закатаны еще выше, обнажая замысловатые татуировки на мускулистых руках. Интересно, как давно он здесь?

— Подслушивать чужие разговоры – низко даже для тебя, Раевский, – бросаю я ледяным тоном.

— А как мне еще узнать о тебе хоть что-то, если ты не идешь со мной на контакт? – парирует он, делая шаг ко мне, сокращая дистанцию.

— Тебе не нужно ничего обо мне узнавать, Руслан, – отрезаю я, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм, реагируя на его приближение. – Я просила тебя забыть о моем существовании. Навсегда.

Руслан подходит еще ближе, и я чувствую тепло его тела и дурманящий аромат знакомого парфюма, от которого кружится голова.

— А если я не хочу забывать о твоем существовании? Не хочу и не могу, – тихо спрашивает он, отчего по коже пробегает россыпь мурашек.

Алкоголь, циркулирующий в моей крови, делает меня более расслабленной, чем обычно, и это может быть опасно.

— Даже не начинай эту игру, – с горечью усмехаюсь я. – Не хочу ничего слышать. Все, что нужно, я услышала от тебя пять лет назад.

— Ань, я знаю, что очень виноват перед тобой, – серьезно произносит Руслан. – И надеюсь, что однажды ты сможешь меня простить.

Я испытываю странное, почти болезненное волнение, когда он находится так близко, что я могу сосчитать его ресницы. Его запах, его голос, его магнетическое присутствие – все это вызывает во мне настоящий шторм противоречивых эмоций. Но я моментально беру себя в руки, выстраивая защитную стену.

— Я никогда тебя не прощу, – хладнокровно отвечаю я. – И мне не нужна твоя помощь. Если тебе некуда девать деньги, то лучше отправь в отпуск Виталия Степановича.

Лицо Руслана меняется, словно маска спадает, обнажая что-то глубоко личное и болезненное.

— С радостью бы это сделал и без твоего напоминания, – говорит он тихо. – Но отца уже давно нет в живых.

Эта новость ударяет меня обухом по голове. Виталий Степанович был хорошим человеком, относился ко мне с теплотой и уважением. Мне искренне больно слышать, что его больше нет. Получается, Руслан остался совершенно один в этом мире… Эта мысль заставляет меня заново осознать, что я обязана поставить маму на ноги, чего бы мне это ни стоило. Не могу потерять единственного близкого человека. Не могу остаться одна…

— Я соболезную, – говорю я, не скрывая искреннего сочувствия. – Он был хорошим человеком. В отличие от своего сына.

Руслан усмехается, но в его глазах нет ни тени веселья.

— Ты плохо меня знаешь, Ань…

— Поверь, мне достаточно того, что я знаю, – отвечаю я, уверенно проходя мимо него. – И да, не преследуй меня больше. У тебя своя жизнь, у меня своя. Они не пересекаются и никогда больше не пересекутся.

— Это ты так думаешь, – бросает он мне вслед с такой убежденностью, что по спине пробегает холодок.

Не оборачиваюсь, просто иду вперед, на ходу вызывая такси через приложение. Через пару минут машина подъезжает, и я еду домой, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования, которое я отказываюсь признавать.