Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 141 – Лена Бонд

Сцена, развернувшаяся перед моими глазами, была как из дешевой мелодрамы – Кирилл сделал Ане предложение, она согласилась, и он надел ей кольцо на безымянный палец. В этот момент что-то внутри меня не просто умерло – оно было растоптано и сожжено дотла.

Вчера утром Аня проснулась в моей постели. А перед этим узнала правду о том, что произошло пять лет назад. Мы много говорили. Аня плакала, я держал ее в объятиях. Я искренне верил, что у нас есть шанс все вернуть. Но все оказалось жестокой иллюзией, и меньше чем через сутки она приняла предложение руки и сердца от другого парня.

Я сжимаю подлокотники кресла с такой яростью, что видны костяшки пальцев, а мягкая кожа трещит под моим напором. Перед глазами, как проклятое наваждение, стоит ее лицо, когда она переступила порог кабинета – неуверенное, с тенью вины, но каждое ее слово прожигало мою душу насквозь. Я смотрел на нее и задыхался от непонимания – как можно быть настолько безжалостной? Прийти сюда, смотреть мне в глаза, говорить о каких-то отношениях, когда на пальце сверкает символ обещания, данного другому.

Черт, я надеюсь, что ее мама поскорее поправится и Аня вернется в Москву. Жить, зная, что она где-то далеко, будет проще, чем видеть ее каждый день. Видеть и понимать, что она больше не моя. Самое ужасное, что я все еще люблю ее. Но больше не вижу смысла бороться за эту любовь. Я многое готов вынести, но не то, что Аня в один день прыгает из моих объятий прямо в брачные узы с Кириллом.

Внезапный стук в дверь заставляет мое сердце совершить кульбит. Может, это снова Аня? Я выпрямляюсь в кресле, пытаясь придать лицу невозмутимое выражение. Но через секунду дверь распахивается, и на пороге возникает призрак из прошлого – человек, которого я не ожидал увидеть еще как минимум три года, учитывая, что его место за решеткой.

— Ну здарова, Рус. – Вадим обращается ко мне с той самой наглой ухмылкой, которая всегда предвещала неприятности, и развязно разваливается на диване.

Каждый мускул в моем теле мгновенно каменеет. Если Вадим здесь, это не к добру. Теперь это аксиома, проверенная горьким опытом.

— И тебе не хворать. Какими судьбами? – говорю спокойным ровным тоном, хотя внутри все вибрирует от напряжения.

— Да вот, пришел повидать старого друга. – Его острый оценивающий взгляд скользит по кабинету. – Я смотрю, ты неплохо устроился, пока я парился на нарах.

Его глаза жадно впитывают каждую деталь – дорогую мебель, награды, фотографии успеха. Несвойственная мне тревога нарастает, как приливная волна. Вадим никогда не приходит просто так.

— Давай ближе к делу, – говорю я, не желая участвовать в этом спектакле.

Вадим растягивает губы в хищной улыбке, закидывая ногу на ногу с показной небрежностью.

— Да я ж тут вышел по УДО неделю назад, – начинает он, словно рассказывает забавную историю. – На зоне женился на дурехе одной по переписке. Заделал ей спиногрыза на первой же длительной свиданке. Так сказать, организовал себе смягчающие обстоятельства.

Он смеется, и этот смех не сулит ничего хорошего.

— Ты не представляешь, сколько в нашей стране отчаявшихся баб, которым так легко запудрить мозги, просто забросав их дешевыми словами о любви.

Вадим усмехается, и я вижу, что он ни капли не изменился. Все тот же манипулятор, играющий чужими чувствами.