Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 120 – Лена Бонд

Но дверь распахивается почти мгновенно, будто он ждал меня. Руслан стоит передо мной – такой знакомый и такой чужой одновременно. Его глаза встречаются с моими на долю секунды, прежде чем он молча отступает в сторону, пропуская меня внутрь.

Я медленно прохожу вглубь комнаты на ватных ногах и опускаюсь в кресло рядом с кроватью. Мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, но эта боль отрезвляет, помогает сосредоточиться.

— Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Руслан. Кажется, он замечает мое состояние. Конечно, замечает. Он всегда видел меня насквозь.

Я киваю, не доверяя своему голосу. Сглатываю комок в горле и наконец произношу:

— Расскажи мне, что случилось с Надей и Макаром. – Мой голос звучит тише, чем я ожидала. – Кто ее убил? Почему?

Я не решаюсь спросить напрямую о нас. О том, как эта история связана с произошедшем между нами. Но внутри меня все сжимается от предчувствия – я уже знаю, что связь есть и она ужасна.

Руслан тяжело опускается на край кровати. Его плечи напряжены до предела, а взгляд, такой пронзительно серьезный и свинцовый, что буквально придавливает меня к месту. Я давно не видела его таким – передо мной будто совершенно другой человек.

— Ты уверена, что хочешь знать подробности о них? – Он смотрит мне прямо в глаза. Вижу в его взгляде не просто предупреждение, а почти мольбу. То, что я услышу, разобьет вдребезги все, что я знала о нас.

— Да. – Мой ответ твердый, несмотря на леденящий страх, сковывающий внутренности. – Я хочу знать правду. Всю правду, какой бы ужасной она ни была.

Руслан медленно кивает и делает паузу, словно перед прыжком в пропасть. Замечаю, как его пальцы нервно перебирают край покрывала, сминая плотную ткань до белых костяшек.

— Я лично не был знаком с Макаром, – начинает он. – По слухам, он был хорошим бойцом. Сам из Красноярска, но за год до… трагедии переехал в Новосибирск, где училась его девушка, Надя.

Это имя отзывается во мне пронзительной болью, словно острый нож вонзается прямо в сердце. Перед глазами все еще стоит девушка с фотографии, с яркой и живой улыбкой, которая больше никогда не озарит ее лицо. Улыбка, навеки застывшая на бумаге.

— Макар участвовал в подпольных боях, – продолжает Руслан, и его голос становится глуше. – Работал с теми же организаторами, что и я. А потом… – Его голос становится тише. – Он захотел выйти из дела. Бросить бои…

Руслан поднимает на меня взгляд, и я вижу в нем такую бездну боли и вины, что внутри все застывает, превращаясь в лед.

— Но это было невыгодно организаторам. Вокруг хороших бойцов крутятся большие деньги, особенно когда из них делают непобедимых чемпионов… Чтобы потом заработать огромные суммы на подставном бое, в котором этот чемпион проиграет. Миллионы. Чертовы миллионы грязных денег они получают на ставках в подставных боях.

Я слушаю, и каждое его слово ощущается как удар под дых. Я начинаю понимать, к чему он ведет, и от этого осознания мне становится плохо. Меня накрывает волной такой сильной тошноты, что приходится вцепиться в подлокотники кресла.

— Макара предупреждали, чтобы он не рыпался и продолжал делать то, что от него требуют. – Голос Руслана становится жестче, в нем появляются стальные нотки. – Но он все равно захотел уйти и поехал в Красноярск на последний бой. В тот же вечер Надя пропала…