Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
— Демьян, не надо, — Горошкина делает ко мне шаг, желая преградить путь и защитить сына, который вообще не вкуривает, что происходит. — демьян просто отпусти нас — Я тебе сказал… Повторять не буду… Я себя уже не контролирую. Грубо и без сантиментов я отпихиваю Горошкину в сторону. Она вскрикивает и отшатывается, хватаясь за перила крыльца А затем мой кулак встречается с мягким, расслабленным животом Бориса. Удар выходит мощным, с доворотом. Я чувствую, как костяшки погружаются в дряблую плоть, но затем мышцы под одеждой и кожей всё же инстинктивно напрягаются, но поздно Дарю Борису третий быстрый удар Борис удивлённо кашляет и оседает на растрескавшийся асфальт. Его колени ударяются о землю с глухим стуком. Он хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, и растерянно смотрит на меня Он не ожидал моей агрессии Я хватаю его за грязные, жирные волосы. Пальцы сжимаются, наматывая пряди. Вскидываю его бледное, безвольное лицо к себе. Он смотрит на меня снизу вверх, и я вижу в его глазах того самого перепуганного цыплёнка, которого сотни раз видел в школе — Своё «спасибо», — прерывисто выдыхаю я в лицо Бориса, — засунь себе в жопу. Да поглубже, мой дорогой Я заглядываю в его испуганные, расширенные глаза и чеканю каждое слово — И уясни одну очень важную вещь. Ты — ничтожество. Ты — никто. Ты ничего не стоишь в этом мире. И если ты подохнешь, сраная ты крыса, то всем будет на это всё равно Я делаю паузу и говорю по слогам: — Всем. Всё. Равно Борис сглатывает. Его губы трясутся, по подбородку течёт струйка слюны — И есть только один человек, который будет плакать и искать, где тебя закопали. И этот человек — твоя мать. Только она, — Я наклоняюсь ещё ближе, почти касаясь своим лбом его лба. — Для других ты ничего не значишь. Ты — ноль. Т ыпросто тупой кусок говна Горошкина в стороне тяжело дышит, вцепившись пальцами в подол платья. Я вижу её боковым зрением — бледную, с расширенными глазами, с рассыпавшимися по плечам волосами. На меня она не кидается. Просто смотрит на меня с отчаянной материнской ненавистью, но не вмешивается Неужели эта курица-наседка понимает, что Борис должен услышать все эти слова — И больше никто твою жопу защищать не будет, — я расплываюсь в улыбке. — Никто Ветер треплет волосы, холодит разгорячённое лицо. Я чувствую, как пульс бьётся в висках — И если твоя мамуля опять с дуру явится ко мне в слезах и попросит у меня помощи, то я самолично тебе оторву голову, — я делаю паузу и улыбаюсь ещё шире. — Перевяжу её бантиком и вручу твоей маме — Этого не повторится, — невнятно говорит Борис разбитыми губами Я отпускаю его волосы и бью в последний раз в челюсть. Удар выходит хлёстким, точным. Голова Бориса дёргается в сторону, и с кряхтением он падает на асфальт. Слышу, как он сплёвывает кровавую слюну на серый бетон Совсем придурка нежалко. Заслужил каждый мой удар Я медленно разворачиваюсь к Горошкиной. Спокойно и неторопливо правляю ворот рубашки. Раскатываю рукава и достаю запонки из кармана Поднимаю на Горошкину взгляд — Ты ведь мог обойтись без всего этого, — хрипло шепчет она. — — Мог. Разумеется, мог, — я вдеваю запонки в петли манжет. С тихим щелчком застёгиваю их Мой взгляд скользит по её лицу и отмечает морщинки в уголках глаз, дрожащие губы, покрасневший нос: |