Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
Но в моей жизни была любовь Демьян резко давит на педаль тормоза. Машина тут же замирает в темноте. Меня дёргает вперёд, ремень безопасности впивается в грудь, перехватывает дыхание. Я инстинктивно упираюсь руками о приборную панель, чувствуя, как удар отдаётся в запястьях — Знаешь, — Демьян напряжённо и зло хмыкает, — я сейчас внезапно понял.. Пучок на голове распускается. Шпильки выпадают, исчезая где-то в темноте под сиденьем. Волосы рассыпаются по плечам, падают на лицо, закрывают глаза. Я судорожно пытаюсь отдышаться. В груди ноет от резкого рывка Он всё же опять сделал мне больно и опять напугал. Рано я расслабилась рядом с ним Дура! — Ты ведь тогда даже, наверное, и не поняла, что отшила меня, — задумчиво говорит Демьян Его голос звучит глухо, с едва сдерживаемой яростью. Она клокочет где-то в глубине его лёгких, готовая вырваться наружу. Его пальцы крепко сжимают руль Я медленно убираю волосы за уши. Пряди путаются в пальцах, лезут в глаза. Я удивлённо кошусь на Демьяна и растерянно шмыгаю носом, как глупая девчонка — Когда я успела тебя отшить? — спрашиваю я сипло. — Не было такого, Демьян. Напридумывал и сам поверил… — Было, — Демьян вновь похрустывает шейными позвонками. — Вот меня называли вечно аутистом, но, похоже, аутистка это ты Машина вновь трогается с места. Плавно, мягко. Ворота особняка остаются далеко позади, а впереди — пустая ночная дорога, уходящая в темноту. Фары выхватывают из мрака белые полосы разметки и указатели — Но это уже всё неважно, — продолжает он, и его голос становится тише, спокойнее, почти равнодушным. — Да и Горошкиной тут нет, ты права. А к Емельяновой у меня нет никаких претензий. Просто стареющая баба с сыном-идиотом… Я смотрю на него, не отрываясь и пытаюсь вспомнить того пацана, который измывался надо мной каждый день. Который доводил меня до истерик, до слёз, до отчаянного желания сбежать из школы и никогда не возвращаться. От которого я пряталась в туалете, а мои одноклассницы выталкивали меня и смеялись, когда он пинал мой рюкзак по коридору Пытаюсь вспомнить того подростка и не могу. Этот образ за годы размылся и стал просто чёрной злобной тенью из кошмаров А сейчас передо мной сидит взрослый уставший, жёсткий и прагматичный мужчина. Он теперь играет по жизни иначе и с ним можно даже поговорить. В нём можно увидеть ещё что-то кроме агрессии и жестокости Например, он - отец и дедушка Я же и подумать не могла, что у Соколова могут быть дети и внуки, а они есть И теперь у меня есть возможность узнать, а с чего всё началось Должна найти ту точку, которая породила в подростковом сердце ненависть — Когда я тебя отшила, Демьян? — говорю я тихо, но твёрдо Он не отвечает. Смотрит на дорогу. Его челюсти сжаты, желваки перекатываются под кожей — Думай и вспоминай, — наконец произносит он и презрительно пожимает плечами. — Я не собираюсь тебе объяснять то, что ты сама должна была понять ещё тридцать лет назад. Да и не хочу. Мне это уже неинтересно — А мне вот интересно — Это не мои проблемы, — цыкает Я отворачиваюсь к окну. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Смотрю, как в темноте проносятся поля и перелески, как мигают вдалеке огни какой-то деревеньки — А я вот возьму и вспомню — Ещё лет через тридцать, — хмыкает Демьян, — с твоими-то аналитическими способностями |