Книга В этой жизни я смелая!, страница 76 – Снеталия Морозова

Мы ужинали. Арчи не удержался и, пользуясь моментом (или своей профессиональной привычкой) спросил известную мадам, желая вывести её на чистую воду.

— Люсия, почему такой товар вы выбрали для своего дела?

Женщина ничуть не смутилась, продолжая есть, задала ответный вопрос:

— Такой - это какой, уважаемый следователь?

Арчи посмотрел на женщин за столом, то, что им палец в рот не клади – это было общее, а ещё они были умны и красивы.

— Оно откровенное, вызывающее страсть, его покупают для женщин особого поведения.

Люсия посмотрела на Фреда.

— Я уже взрослый, и я еще ужинаю.

Она засмеялась низким грудным смехом, от которого Генри стало волнительно хорошо, он впервые ощущал себя не дворецким в этом доме – а мужчиной.

Софи уже вышла из-за стола, рисовала за столиком у окна, показывая периодически рисунки родителям, Арчи, Генри и брату, все ей кивали, улыбаясь, показывая восхищение и одобрение.

— Арчи, я люблю своё дело, в нём моя душа, моя магия – достаточно или хотите подробный ответ?

— Извольте, мадам Люсия, подробно, когда ещё возможность такая предвидится, вы знаменитость… в своем роде.

Люсия закатила глаза, понимая намёк на « в своём роде», она прошла первые десять лет все перипетии своего бизнеса в Дамагии.

— Арчи, вы у меня были и не раз, я помню, правда ничего не купили, поглазели и ушли, но вернулись ещё и ещё. Потому что красиво! Я вам расскажу, что я думаю о своём товаре и магии, а вы подумаете над своим сочетанием слов и смыслом «женщина особого поведения», хорошо?

Арчи кивнул, соглашаясь.

— Если вы были внимательны, в моём арсенале есть удобная женская домашняя одежда для сна и повседневная - для быта, из теплых и легких тканей, которая не сковывает, не мешает, но основной товар, конечно, - кружевное бельё, — а это не одежда, уважаемый следователь, это тайна, ставшая осязаемой. Это искусство, которое пишется не красками, а нитями, воздухом и тенями, моей магией. Оно соблазняет не тем, что открывает, а тем, что обещает — и оставляет пространство для самого сильного органа чувств: воображения.

За столом образовалась тишина, лишь грифити Софи издавал звук соприкосновения с бумагой.

Бернар вспомнил, как он пришел домой, как спешил, зашел в спальню и увидел свою Нади. Она спала в красном кружевном белье, за тонким ажурным рисунком просвечивалась кожа, будоража воображение, хотелось провести рукой по ткани, задеть губами. Белые бедра, на одном - поясок, корсет прозрачный собрал так грудь, что у графа не было сил раздеться, он припал к жене в таком белье, ярком, вызывающем, приглашающем, как к роднику, отодвинул в сторону тонкое красное кружево, увидел гладкие лепестки половых губ и пропал, в висках застучало, мураши возбуждения атаковали тело, и граф припал к источнику женственности, вылизывая, нюхая, целуя.

Бернар почувствовал, как пенис налился и уперся в ширинку, стараясь незаметно, расставил ноги чуть в стороны, посмотрел на жену прямо и дерзко, желанно.

Я поймала взгляд мужа, задержалась в нём, тая, понимая.

Люсия, вобрав воздуха, продолжила:

— Вот как и почему эта тонкая паутинка обладает властью, перед которой не устоит ни один мужчина, и которая превращает женщину в богиню. Кружево я заказываю из земель эльфийских лесов, оно дорогое - да, очень дорогое, но и женщина, которой это дарится - не дешевая, да ведь?