Книга В этой жизни я смелая!, страница 14 – Снеталия Морозова

— Я знаю, что вы бы не остались при монастыре после окончания. Вы хотели учить магов, вот вам и предоставился такой случай, племянники нуждаются в вас.

«Так и взяли бы учителем, замуж-то зачем?» - я начала волноваться.

— Но нам ждать нельзя, вам девятнадцать, за два года Софи и Фред потеряют себя.

«Девятнадцать???!!!! Мне – девятнадцать! Меньше, чем Милане. Ни хрена себе!!!!! Даже не знаю, радоваться или огорчаться? Радоваться, однозначно!»

Я не материлась, в отличие от моей Оли, но тут в голове выстроились трехэтажные в очередь.

Мы подошли к высокому красивому забору, Генри отворил ворота, пропуская меня.

Перед домом был разбит парадный вход в виде полукруга, по краям, видимо, были когда-то клумбы, сейчас просто трава.

Дом. Вот ты какой! Двухэтажный из бледно-бежевого известняка с вкраплениями темного гранита, высокие окна с дубовыми рамами и винтажами в верхних секциях, темно-коричневая крыша, на двери герб.

Дом не кричал о богатстве, не такая у него цель – не такая.

Я уставилась на него, беззастенчиво разглядывая.

«Ты красивый! Шепчешь о тех, кто жил тут и соблюдал традиции, помнишь тех, кто любил тебя и друг друга».

Откуда я это знала? Интуиция, наверное.

Мне показалось, что крыша приподнялась чуть. Я уставилась на неё, тряхнув головой.

Генри стоял рядом, молчал, давая возможность мне прийти в себя.

Он указал на дверь, предлагая мне открыть. Как будущей хозяйке, наверное…

Ладно. Я взялась за деревянную резную ручку, она под рукой становилась теплее, я непроизвольно погладила дерево в ладони, шепнув: «Спасибо!».

Мужчина внимательно смотрел на меня.

«Прими меня, красавец, прими и полюби свою новую хозяйку, я обещаю беречь тебя, содержать в чистоте», - держа ручку двери, я говорила мысленно с домом.

Мы вошли в холл. Просторно, но безжизненно, здесь же двое детей, где шум, визг?

— Вы голодны, Надия?

— Я бы позавтракала с детьми, да.

— Пойдёмте.

Мы прошли в столовую, за столом сидел подросток, класс седьмой-восьмой, вскинул глаза на меня, откинулся на спинку стула, перекрестил руки на груди. Ага, занял оборону. Пубертат…что ж…и не с такими имела дело.

— Фред, это Надия – жена отца, сестра твоей мамы. Она бу..

Не успел договорить, Фред продолжил:

— Монашка? Интересно! Ну, проходи, расскажешь, тетушка, как жилось тебе в монастыре, сколько лет-то тебе, молодая?

Ничего себе, а парнишка-то борзеет…

— Фред, мне девятнадцать, жилось хорошо. А тебе сколько?

Я села за стол, вытерла руки хлопковой влажной салфеткой, что протянул мне Генри, разглядывая сервировку. Стол был накрыт на пятерых.

— Двенадцать, на днях уже тринадцать.

В это время домой пришел Бернар, он почувствовал, что дом ожил, но притаился пока. Граф не проходил в столовую, спрятавшись у стены, слушал диалог сына и Надии.

— Фред, не называй меня тетушкой. Маму я вряд ли тебе заменю, а вот быть наставником, помощником, подругой – это можно попробовать. Обращайся ко мне по имени.

Бернар, подняв брови удивленно, кивнул, слушая дальше.

— Надия, а в монастыре одни девушки?

— Да, Фред.

Бернар отметил красивый нежный голос, что лился спокойно и плавно, а главное – уверенно. Той скоромности, даже в голосе, что была у Ирми, не было у её младшей сестры. Это порадовало графа.

— А ты в курсе, чем отличаются мужчины и женщины?