Книга Сердце бандита. Его пленница, страница 86 – Инна Матвеева

Не сдержавшись, накрываю руку Семёна своей. Он чуть вздрагивает, напрягается, а потом разворачивает свою ладонь так, чтобы сжать мою пальцами.

— Не только ты автор всякого трэша в моей жизни, — пытаюсь подобрать слова. — С Ваней, например, что-то подобное наверняка бы случилось и без тебя. Да и вообще... Ты когда-то точно подметил, что мы похожи. Рисковать нам свойственно.

Семён смотрит на меня, и в его глазах столько тепла, что я прямо-таки чувствую, как оно обволакивает. Аж дыхание сбивается.

— У меня только один вопрос, — произношу чуть дрожащим голосом. — Когда ты выстрелил, ты понял, что ранишь его? Делал это с прицелом на ранение?

— Если честно, — Семён особенно нежно скользит пальцами по моей, тормозя машину перед тропинкой из леса. — Я вообще не думал, что будет с ним. Мне было плевать. Мной двигал дикий страх за тебя.

Вздрагиваю, на что Семён сильнее сжимает мне руку. Но не забирает слова назад. Вообще больше ничего не говорит, и этим только укрепляет своё признание — да, мог бы и убить. И нет, не жалеет.

Мне стоит радоваться, что так честен со мной?..

Но всё же я не убираю руку. И даже смотрю на Семёна в ответ, когда ловлю его внимательный взгляд.

— Тебе это как будто далось легко, а учитывая, что ты рассказывал о том случае с отцом... — всё-таки решаю заговорить об этом. — Наверняка ведь останется как минимум осадок, а то и отголоски после случившегося.

«Случившегося»... Как будто оно само.

Отдаю себе отчёт в том, как вообще звучат мои слова. Будто мне есть дело только до того, как теперь чувствует себя Семён, а не до того, что был готов убить человека! И, по сути, это делал, нажимая на курок.

Он издаёт шумный вздох. А смотрит на меня с такой бурей во взгляде, что меня полностью окутывает ей.

Семён клонится ко мне, явно желая поцеловать. Не отстраняюсь... Да наплевать уже, как всё это смотрится. Я не чувствую отторжения — и всё тут. У нас вообще с ним всё нестандартно начиналось. Продолжается вот тоже...

— Если у тебя нет отголосков и осадка, то у меня тем более, — шёпотом мне в губы проговаривает Семён, ловя мой взгляд. — Потому что это единственное, что меня сейчас волнует.

Он слегка касается моих губ своими. Как гладит... Приятно так. Но ещё не целует. Явно моей реакции ждёт.

— Я, наверное, странная, но нет, — со смешком легко говорю, ощущая, как с этим ответом окончательно рассеивается какое-либо напряжение.

И моё, и его... С моими словами словно перечёркивается весь тот трэш, который был за последние дни.

Поцелуй получается голодным, как впервые. Посасываем губы друг друга, покусываем, толкаемся языками. Насыщаемся. Погружаемся...

— Я тебя люблю, — шепчет Семён, снова касаясь моих губ своими.

Ответа явно не ждёт... Но что-то толкает меня его дать. На огромной накатывающей волне нежности-облегчения. Понимания, что всё обошлось, и дальше только лучше, потому что меня точно будут оберегать. И я хочу отвечать тем же...

Сама отстраняюсь от его губ, чтобы прошептать своими:

— Я, кажется, тоже...

Семён словно неверяще качает головой, но в противовес своему жесту прижимает меня к себе так крепко, что без слов даёт понять — не отпустит.