Книга Сердце бандита. Его пленница, страница 32 – Инна Матвеева

Чтобы девственница, которая ни в какую не поддаётся Ване, вообще ничего не испытывала от того, насколько откровенно я её трогаю?

Полураскрытыми губами веду по её виску, опускаюсь к шее. Света по-прежнему стоит, опустив руки, но я уверен, что улавливаю, как сбивается её дыхание. Продолжаю... Мягко прикусываю и слегка тяну кожу шеи, пробуя кончиком языка. Блять... С каждым действием всё сильнее хочется избавить хоть кого-то из нас от одежды.

Чтобы ещё теснее, ещё откровеннее, чтобы хоть что-то утолить. А то как будто лишь распаляю свою жажду сейчас.

Не сдержавшись, поднимаю её руки и обвиваю ими себя. Света не убирает. Но и не делает ими больше ничего. Она, блять, решила из себя робота изображать. Как будто я не чувствую, что она всё-таки реагирует.

Что ж... Вызов принят.

Вот уж не думала, что буду специально напоминать себе все те слова, что услышала от Вани. Но делаю именно это в мыслях, потому что иначе... Иначе...

Очень сложно оставаться безучастной и не реагировать на то, как плавно, неспешно, то нежно, то с напором губы моего похитителя посасывают кожу, как язык щекочет её, как горячо между нами... Это Семён. Чёт возьми, это тот самый мудак, который сначала похитил, а потом бросил мне в лицо гнусную правду о Ване! Которую наверняка знал и раньше, внутренне насмехаясь надо мной, когда давала понять, что готова ради своего парня на всё. Постоянно о нём спрашивала... Думала даже больше, чем о своём благополучии.

Почему Семён так настойчив? Спортивный интерес? Почему меня вообще это заботит? Я по-дурацки внимаю его рукам и губам, уже прикладывая немыслимые усилия, чтобы бездействовать самой — от каждого его прикосновения по телу растекается жар.

Чувствую себя пойманной в ловушку ощущений, от которых не отделаться никак. Дышать всё сложнее: я почти задыхаюсь от смеси возмущения, негодования, обиды и... И...

Надеюсь, это лишь любопытство. Но в глубине души понимаю, что не оно. Почему-то когда меня касался Ваня, между ног не было так горячо. И не было такого, чтобы с каждым новым его действием, я всё глубже погружалась в это состояние. С ним мне не хотелось самой вжиматься в стояк, который я ощущаю через нашу одежду...

Семён. Это долбанный Семён. Мой похититель. Даже враг.

Мои руки по-прежнему обвивают ему шею, как он их и поставил. Но вряд ли Семён догадывается, как мне непросто ими не шевелить, когда, опаляя меня горячим дыханием, продолжает осыпать мне шею и плечи очень чувствительными поцелуями-засосами разной интенсивности. А потом вдруг прикусывает сильнее, отчего я от неожиданности всё-таки шевелюсь: выгибаюсь и судорожно громко выдыхаю. Чувствую усмешку, а потом и касание горячего языка на месте укуса.

Мысли путаются. Мне унизительно, что Семён добился хоть чего-то от меня — ведь, судя по его реакции, только того и хотел, заметил, конечно. Но с другой стороны... Мне по-дурацки приятно, что он с такой жадностью откликается даже на такие незначительные мои действия.

Семён неожиданно отстраняется, продолжая держать меня в руках. Заглядывает мне в глаза... И от этого вдруг слишком уж неловко. Особенно из-за того, что мои руки по-прежнему обвивают ему шею. Да, их поставил он, но под этим тёмным взглядом почему-то ощущение, что я сама.