Книга Сердце бандита. Его пленница, страница 21 – Инна Матвеева

— А что если ей там скучно?

— Вряд ли, она же с бабушкой, это её семья. Тебе там скорее неловко будет, если приедешь просто ради того, чтобы развлечь её, а Света толком тебе время уделить не сможет, да и бабушке тоже может быть сложно, — мысленно аплодирую тому, как задумчиво и абсолютно незаинтересованно всё это излагаю.

Притом, что самого как-то странно и стрёмно дерёт от того, как эти двое вовлечены друг в друга. От того, что Света с его матерью возилась больше, чем он. От того, что Ваня запарился по ситуации, которая едва ли вызвала в нём хоть что-то с любой другой. Уж я его знаю. При всей кажущейся благородности он всегда себя выбирает, свои удобства и комфорт — причём умеет это так, чтобы со стороны казалось, что пиздец как неравнодушен к страданиям других.

Неужели Света тоже в это верит? Неужели они оба не видят друг друга настоящими? И при этом так друг за друга рвут?

Она ведь далеко не такая трепетная лань, какой он мне её описывает. Девчонка у меня уже третий день, а я так и не видел ни её истерики, ни слёз.

* * *

К Свете возвращаюсь под вечер. После разговора с Ваней влом было снова вещи собирать. Как-то на душе паршиво вдруг стало. Без особой, блять, причины.

Все эти разговоры про больную бабулю, нуждающуюся в помощи...

Начал решать дела с бандой. Рискованно, жёстко, быстро. Прямо-таки настаивал, чтобы крупное дело мы взяли. Они пока ещё колеблются, но чувствую, скоро дожму.

Света спит. Зайдя в дом, вижу её, лежащую на диване на кухне.

Кладу на стол два пакета. Один — с уже готовой едой из ближайшего ресторана. Второй — с продуктами. Пора бы забивать холодильник в этом доме, а то Света тут почти целый день одна провела. И даже пожевать тут ей ничего не было.

Смотрю на неё, и прям прошибает от желания поправить выбившуюся прядь, которая лезет девчонке в лицо. Собственно, а зчем мне сдерживать? Это ведь даже за прикосновение толком не в счёт.

Тяну к Свете руку, но в тот же момент девчонка вздрагивает. А потом и распахивает глаза, глядя на меня.

— Принёс тебе поесть, — сразу перехожу к делу. — И ещё: теперь ты можеь созваниваться с Ваней и с матерью раз в день, по вечрам. Выбери время. Обоим скажешь, что в такое тебе удобнее ловить связь. Естественно, говорить будешь при мне. И без лишних намёков не в ту сторону.

— А с чего вдруг решил сменить гнев на милость? — бесстрастно интересеутся Света, безошибочно потянувшись именно к тому пакету, где уже готовая еда.

Пусть забирает всю... Я хоть немного, но успел поесть.

— Виделся сегодня с Ваней, — решаю сказать как есть. — Понял, что если ты совсем пропадёшь даже после предупреждения про бабушку, он может забеспокоится.

— Да, Ваня такой, — с теплом говорит Света.

У неё даже лицо меняется... Завораживающий блеск в глазах. Мимолётная мягкая улыбка.

Сжимаю челюсть. Я вроде как радоваться должен за друга, потому что его слишком очевидно любят, но блять... Дербанит в груди странно.

Меня вот так не любили ещё никогда.

И чо дальше? Я буду сопли размазывать, как еблан? Нахрен мне всё это не сдалось.

— А ты уверена, что он такой? — срывается у меня вместе с усмешкой.

Не, ну реально они друг друга как будто прям полноценно не знают, и при этом так искренне влюблены. Но действительно друг в друга, или в напридуманные образы?