Книга Невеста под ключ, страница 13 – Анастасия Хомина

— Присядьте, пожалуйста. Вам плохо? Воды?

— Вы только посмотрите на нее, - неистово заорала она. - Мало того, что нарушает закон, так еще и пытается выкрутиться.

— Я не понимаю, что вы от меня хотите, - слегка повысила я голос.

— Не смей на меня орать, пьянчуга!

— Что?! - округлились у меня глаза от удивления и абсурдности ситуации.

— А то! Хочешь пить - выходи из поезда и пей!

— Так вы ведь сами всем предлагаете. У меня просто было с собой. Разве это проблема? - возмутилась я.

— Я людям кофе и чай предлагаю, - ощерилась женщина.

— А я, по-вашему, что пью?

— А это пусть полиция разбирается, - отрезала она и, развернувшись, ушла в купе проводников.

А я так и осталась стоять в проходе, недоуменно смотря ей вслед. Что это вообще было? Я вернулась на свое место и обвела взглядом вагон. Другие пассажиры перешептывались и косились в мою сторону. Матери прижимали к себе своих детей, мужчины подмигивали, а я начала закипать. Да что ж это такое в конце концов? Ладно, если бы я что-то натворила или вела себя как-то вызывающе, но я спокойно сидела на своем месте, пила кофе и думала о своем. И к этому, оказывается, можно прицепиться. Наверняка проводнице идет процент от продаж, и она просто озлобилась на меня из-за того, что я предпочла пить свой напиток, а не сделать заказ. Но это ведь не повод так со мной разговаривать.

Когда моя злость достигла апогея, объявили название очередной станции и поезд затормозил. В вагон вошли два представителя правоохранительных органов. К ним навстречу выплыла проводница и начала что-то активно тараторить, некультурно тыкая пальцем в мою сторону. Выслушав ее, полицейские направились ко мне.

— Добрый день, гражданка. Лейтенант полиции Суриков Иван Родионович.

— Здрасьте, - выдавила я из себя. - Соколова Александра Владимировна.

— Нам поступила жалоба, что вы распиваете спиртные напитки в общественном месте. Можно ваши документы?

И вот тут-то пазл в моей голове сложился. Получается, проводница обвиняла меня в распитии, а я все никак не могла понять, почему я не имею права пить собственный кофе и зачем она мне решила поведать закон об употреблении. Еще решила, будто она со злости за то, что я не купила у нее кофе. Осознав это, я оглушительно расхохоталась, попутно доставая из рюкзака паспорт. От смеха из глаз брызнули слезы, и я поспешно вытерла их тыльной стороной указательного пальца.

— Да она же невменяемая, - заорала проводница. - Заберите ее. Мало ли что ей в голову стукнет. А у меня в вагоне люди, дети…

— Я кофе пью, - с трудом выдавила я из себя, пытаясь унять смех.

— Брешешь, - рявкнула женщина.

— Можете сами убедиться, - всхлипнув последний раз, я протянула представителям полиции термокружку.

Проводница, не дожидаясь реакции полицейских, выхватила ее у меня из рук и сделала большой глоток.

— Какая мерзость, - начала плеваться она.

— Но-но, - возмутилась уже я. - Вкусный кофе, в меру сладкий и с молоком. Я такой люблю. А если вам не нравится, так нечего было пить. Я вообще-то давала не вам и только понюхать, что там спиртным и не пахнет.

— Тут спиртного больше, чем кофе, - взвизгнула она.

Полицейские переглянулись. Иван Родионович перехватил у проводницы мою кружку и стал активно ее нюхать. А я в очередной раз начала закипать. Нет, ну только я могу вляпаться в такую идиотскую ситуацию на ровном месте. Сложив руки на груди, я ехидно поинтересовалась: