Онлайн книга «Колье примадонны»
|
Через несколько минут он радостно сообщил: — Барон Даламбер похоронен на Смоленском кладбище, в его лютеранской части, его надгробие выполнено по эскизу архитектора Шумахера. — Едем туда прямо сейчас! Месье Холодов вошел в ложу, когда увертюра уже закончилась и на сцену вышла главная героиня. Никита Саввич Холодов, богатый русский предприниматель, уже несколько месяцев жил в Париже. Здесь у него были важные торговые дела, кроме того, его привлекала шумная и яркая жизнь столицы мира, которой заслуженно считался Париж. Холодов не любил и не понимал оперу, но посещение ее было непременной деталью времяпрепровождения всех людей его круга, и приходилось соответствовать. Как говорится, воленс-неволенс… или там как-то по-другому? Холодов сел, поставил локти на обитый бархатом барьер и оглядел зал. Зал был полон, здесь собрался весь свет парижского общества: известные коммерсанты и аристократы, богатые рантье с женами и любовницами. Ну да, говорят, эта новая певица – что-то особенное. Холодов наконец взглянул на сцену. На первый взгляд – ничего особенного, певица была бледновата и невзрачна. Гладко уложенные волосы, бледный овал лица… глаза, правда, красивые. На шее – сапфировое ожерелье. Яркий свет театральных софитов упал на синие камни, отразился от них, рассыпался тысячей ослепительных искр, и Холодов невольно прикрыл глаза. Он тут же снова открыл их… Оркестр затих, и сопрано молодой певицы зазвучало в полную силу. Чистый, прозрачный голос наполнил весь зал, взмыл к расписному потолку. Казалось, огромный зал оперы мал для этого голоса, как бывает мала тесная клетка для большой и прекрасной птицы. С Холодовым что-то случилось. У него словно открылись другой слух и другое, новое зрение. Как он мог посчитать эту певицу невзрачной? Она была прекрасна, ослепительна! А голос… Никита не любил оперу, потому что никогда прежде не слышал подобного голоса! Вся его жизнь приобрела теперь смысл – и смысл ее был в том, чтобы встретить эту прекрасную женщину. Холодов дернул шелковый шнурок, и в ложе тотчас появился служитель. – Что вам угодно, месье? – После окончания оперы принесите этой певице три дюжины белых роз. И вложите в букет эту записку… Смоленское лютеранское кладбище находится на Васильевском острове, точнее, в той его части, которая прежде называлось островом Голодай, ныне же называется островом Декабристов, на набережной реки Смоленки. Это мне сообщил Валентин, пока мы ехали туда. Надо сказать, водил он классно – объезжал все пробки, не дергался, не нервничал. Мы вошли не в главные ворота, а в калитку на боковой стороне кладбища. Вокруг нас были старинные надгробия и кресты – каменные и чугунные. На них были выбиты и выгравированы даты захоронений – многие относились еще к восемнадцатому веку. На этом кладбище царила какая-то особенная тишина, казалось, само время здесь остановилось. Валентин огляделся и проговорил вполголоса: — И где же этот самый барон Даламбер? Тут из-за кустов появился шустрый дедок в надвинутой на глаза вельветовой кепке. Он подкатился к нам и проговорил: — Не желаете экскурсию? Лично я это кладбище знаю примерно как свои пять пальцев! Тут ведь такие люди известные похоронены – и адмирал Де Рибас, в честь которого Дерибасовская улица названа, и Нобель, в честь которого премия, и Шуберт… правда, не тот который композитор, а другой. |