Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 55 – Ксения Чернова

— Теперь ближе.

— Этого достаточно?

— Для разговора. Не для доверия.

Он развернулся к разведчикам.

— Несём Белова к хутору. Там переждём, пока дорогу проверят.

Они добрались до заброшенной избы, стоявшей в низине за лесом. Крыша частично провалилась, окна были заколочены, но внутри сохранились печь и две стены без крупных щелей. Белова уложили на стол, снятый с перевёрнутых ножек. Один разведчик ушёл за санитаром.

Колесов остался у двери. Надя сидела возле раненого и меняла промокший бинт. Александра помогала, насколько позволяли знания первой помощи. Осколок оставался внутри. Кровь удалось замедлить, но нога ниже раны становилась холоднее.

— Жгут ослабить на минуту, — сказала Александра.

Колесов посмотрел недоверчиво.

— Истечёт.

— Если держать слишком долго, потеряет ногу наверняка. Нужно проверить кровотечение и снова затянуть.

— Фельдшер приказал бы?

— Да.

Она надеялась, что не ошибается. Современные правила первой помощи плохо сочетались с морозом, долгой эвакуацией и отсутствием нормальной хирургии. Но оставлять ремень затянутым бесконечно было нельзя.

Надя смотрела на неё.

— Делать?

— Постепенно. Я прижму рану.

Они ослабили ремень. Белов застонал. Кровь пошла сильнее, но не хлынула. Александра прижала повязку, затем они снова затянули выше раны, записав время на куске бумаги.

Громов стоял у печи. Он снял телогрейку, и только тогда Александра заметила кровь на его левом рукаве.

— Вы ранены.

— Царапина.

— Покажите.

— С Беловым закончили?

— Пока да.

Он хотел отказаться, но Надя сказала:

— Товарищ капитан, кровь уже до локтя.

Громов недовольно расстегнул гимнастёрку. Осколок прошёл по плечу, разорвав кожу. Рана была неглубокой, но длинной и забитой грязью.

— Сядьте, — сказала Александра.

— Командовать будете на стрельбище.

— Тогда стойте и заливайте пол кровью.

Он посмотрел на неё, потом всё-таки сел на табурет.

Надя осталась с Беловым. Колесов вышел проверить дорогу. Александра достала из санитарной сумки воду, йод, чистую ткань и пинцет.

— Откуда это? — спросила она, рассматривая обрывки в ране.

— Мина возле старой позиции. Когда шёл к вам.

— Значит, тоже из-за меня.

— Не всё вокруг вас происходит из-за вас, Ветрова.

— Удобно было бы поверить.

Она начала промывать рану. Громов не дёрнулся, только мышцы под пальцами напряглись.

Вблизи капитан казался старше. Не тридцать пять, а все сорок. Под глазами залегли тени, на виске возле шрама появились первые седые волосы. Шинель и ремни скрывали усталость, но без них она становилась заметнее.

— Больно? — спросила Александра.

— Нет.

— Значит, нервные окончания тоже подчиняются приказам.

— Они знают устав.

Она вытащила мелкий кусок ткани.

— Фельдшер всё равно должен посмотреть.

— Посмотрит.

— Если вернёмся.

— Вернёмся.

Уверенность могла быть привычкой командира, который не имел права произносить другое. Александра завязала повязку на плече.

— Я не сказала вам о реакции на Дроздова, — произнесла она.

Громов повернул голову.

— Савельев говорил об ожоге и голосе.

— Не всё.

— Что именно скрыли?

— Когда он входит или произносит некоторые слова, тело реагирует раньше, чем я успеваю подумать. Страх. Иногда вижу руку с ремнём.

— Почему не сообщили мне?

— Савельеву сообщила.

— Не полностью.

— Не была уверена.