Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 111 – Ксения Чернова

Громов лежал на соседнем столе. Фельдшер расширил рану, проверил ход пули и сообщил, что капитану невероятно повезло: пуля прошла через мягкие ткани бедра, не задев кость и крупные сосуды.

— Через неделю ходить будете, — сказал он. — Через две, может, перестанете изображать хромого героя.

— Завтра нужно в штаб.

— Завтра будете командовать табуретом.

— Полк…

— Полк переживёт один день без вашей ноги. Если не переживёт, виновата не нога.

Александра повернула голову к Громову.

— Очень разумный человек.

— Поэтому вы его не слушаете?

— Учусь.

Капитан закрыл глаза. На губах появилась слабая улыбка.

Допросы Дроздова начались, как только фельдшер позволил ему говорить. Александру к ним не допустили. Савельев объяснил, что участие потерпевшей и главной подозреваемой прежних дней только позволит задержанному замкнуться или строить ответы вокруг её реакции.

Она не спорила.

Впервые за неделю могла не искать доказательство самостоятельно. У Савельева были калька, пропуск, две половины таблицы, письмо, агентурный номер, свидетели побега и раненый Лунин. Дроздов больше не ходил по коридору, не уничтожал сапоги и не мог подложить ещё один документ.

Через два дня он начал говорить.

Несколько суток спустя

Снег шёл с утра. Мелкий, сухой, почти невидимый на сером небе. Он ложился на разбитую крышу школы, засыпал следы недавнего обстрела и скрывал тёмные пятна во дворе. Война умела быстро прикрывать собственную грязь, но не убирала её. Под белым слоем оставались осколки, кровь, обгоревшее дерево и земля, перемешанная со стенами.

Александра сидела в комнате Савельева без караула.

Это изменение оказалось настолько непривычным, что первые несколько минут она постоянно смотрела на дверь, ожидая появления вооружённого бойца. Винтовки рядом не было, но руки не связывали, а на столе стояла кружка горячего чая. Настоящего или почти настоящего: в воде плавало достаточно листьев, чтобы напиток хотя бы не притворялся кипятком.

Правое предплечье находилось в повязке. Пальцы двигались, хотя сжатие вызывало боль. Фельдшер обещал, что через несколько дней Александра сможет держать оружие, если не решит проверить это раньше и не порвёт швы.

Савельев вошёл с папкой. Закрыл дверь, сел напротив и некоторое время раскладывал бумаги.

— Дроздов признался, — сказал он без предисловий.

Александра поставила кружку.

— Во всём?

— В достаточном количестве эпизодов. Полный разбор займёт дольше. Нужно проверить каждую передачу, установить, кто помогал сознательно, а кто выполнял обычную работу.

— Что подтвердил сейчас?

Савельев открыл папку.

— Передавал координаты и время движения подразделений. Подробные сведения оставлял в тайнике возле сторожки и ещё в двух местах. Келлер или его связные забирали документы. Срочные цели обозначал через часовню и запасную точку у старого амбара.

— Екатерина?

— Убил он.

Александра почувствовала, как пальцы сжимаются вокруг кружки.

— Как?

— Выстрелил в спину, когда она повернулась к двери. Суровцева ничего не подозревала. Дроздов убедил её и Лидию, что обнаружен немецкий тайник и нужно проверить его без лишних разговоров. Рассчитывал забрать тетрадь и устранить обеих.

— Почему не застрелил Лидию?

— После первого выстрела вы бросились к нему. Он ударил рукоятью пистолета. Затем решил использовать ремень, чтобы не оставлять вторую пистолетную пулю и создать впечатление другого нападения. Начался немецкий артиллерийский налёт. Дроздов счёл, что вы умерли, забрал тетрадь не нашёл и ушёл.