Онлайн книга «Особая война»
|
И тут небо будто разорвалось. С шипящим свистом ввысь взмыла осветительная ракета. Немцы пускали их беспорядочно, от скуки или от нервного напряжения. Канунников вжался в лед, превратившись в еще один из белых бугорков. Ракета повисла под облаками ослепительным призраком, отбрасывая резкие, уходящие в никуда тени. Стальной мост предстал во всей своей громаде: ажурные фермы, темные пролеты, рельсы, блестящие, как лезвия. Наверху, у самого края, промелькнули фигуры двух патрульных. Слышен был даже скрежет их сапог по снегу и обрывки гортанной речи. Сердце лейтенанта колотилось так, что, казалось, эхо от его стука должно разнестись по всей реке. Он не дышал, сливаясь с холодом, становясь его частью. Ракета догорела, и тьма хлынула обратно, став еще чернее и гуще. Максимов дополз до самого моста. Все, дальше пока нельзя, дальше промоина, участок чистой воды. Здесь надо маскировать тротиловые шашки, присыпать снегом. Каждая шашка обмотана белым бинтом. Женщины в лагере занимались этим весь день, изведя почти все запасы бинта, присланного с Большой земли. «Надо немного отдохнуть», — подумал старшина и опустил голову на руки. Каждый сантиметр пути давался ценой невероятных усилий. Лед был неровным, с острыми краями, которые, казалось, резали руки и колени даже через рукавицы, одежду. Пока он полз, ему казалось, что его ползущая тень на льду движется вечность. В голове проносились обрывки мыслей: о теплой печке, о книге, о лице жены… Он гнал их прочь, сосредотачиваясь на одном: тишине и плавности движения. Все, надо работать. Превозмогая одолевающую тело дрожь, Максимов подтянул к себе мешок. Лед здесь был изуродован нагромождением льдин, выброшенных течением до заморозков, — настоящий ледяной частокол. Это были те самые торосы, о которых говорил Осип Силантьевич. В их застывшей хаотичной массе можно было найти укрытие. Сверху затопали шаги по деревянному настилу, и Максимов снова замер. Патруль! Патруль прошел по мосту снова, его шаги отдавались глухим стуком где-то над головой. Затем — тишина, нарушаемая только воем ветра. Он достал из мешка первый тротиловый брикет. Нащупав в ледяной глыбе глубокую трещину, похожую на рану, он протолкнул туда смертоносный груз. Спрятал его неглубоко, чуть присыпав снегом, обломками льда. Взрывчатку потом надо будет найти легко и без проблем. Главное — складывать кучкой. Все, теперь так же медленно назад. Сколько таких «рейсов» придется сделать… 180 килограммов взрывчатки в брикетах по 400 граммов. Чтобы легко было ползти, с собой брали по десять штук. На пятерых это по девять ходок к мосту за две ночи. Надо успеть все сделать за две ночи, пока не изменилась погода, пока не случилось еще что-то непредвиденное. Бурсак уже полз назад, встретившись с Романчуком, когда внезапно с берега, со стороны бетонного ДОТа, донесся резкий окрик. Все замерли. Прожектор, лениво бродивший по противоположному берегу, рванулся в их сторону. Ослепительный луч пополз по льду, выхватывая из тьмы синие торосы, заструги снега. Он двигался прямо на Семена, который замер в неудобной позе, и ему в колено впился острый кусок льдины. Молодой инженер припал к самому льду, вжимаясь в него, стараясь не отбрасывать тени. Луч скользнул по его спине, осветил капюшон, покрытый инеем, на мгновение задержался на темном пятне у опоры — и ушел дальше. Сердце бешено стучало, отдаваясь в ушах оглушительным грохотом. |