Книга Особая война, страница 63 – Сергей Иванович Зверев

Матвей Захарович Попов в сумерках шел из мастерских домой. Рабочего не оставляло ощущение, что за ним постоянно кто-то следит. Уж очень жгли спину чужие глаза. Да и в мастерских народ шептался постоянно, что за всеми стали следить, что появились какие-то люди в чистых спецовках, которые слушали, а иногда и заводили всякие разговоры, за которые немцы вешали без разбора. Что-то фашисты стали подозревать, чуют угрозу. Надо быть осторожнее, надо быть очень осторожным, понимал Попов.

Дойдя до угла, Матвей Захарович остановился. На углу дома снова появилось объявление немецкой администрации. Разобрать крупные буквы было можно, да только читать не хотелось. Опять какие-нибудь призывы выдавать партизан, врагов немецкого порядка, а может быть, и агитация ехать в Германию на работы и кататься там как сыр в масле. Хотелось сплюнуть со злостью, но даже этого делать было нельзя.

— Погоди, не спеши, Матвей Захарович, — послышался знакомый голос, и рядом за углом мелькнуло лицо Семена — связного из партизанского отряда, который жил у Попова до этого несколько дней назад. — Закури, потяни резину.

Попов полез в карман за кисетом, достал обрывок газеты и начал сворачивать самокрутку. Бурсак говорил быстро, предупреждая, что немцы стали что-то подозревать насчет моста. Поэтому всем, кто связан с Поповым в мастерских, нужно затихнуть и не выдавать себя ни словом, ни делом. Про мост ни слова, даже не смотреть в его сторону, все контакты прекратить до особого разрешения. Насыпая в самокрутку табак из кисета, Попов, почти не открывая рта, подтвердил, что появились провокаторы, что немцы очень интересуются настроением среди железнодорожных рабочих. Гестапо днюет и ночует на железной дороге.

— Как Люся себя чувствует, Матвей Захарович? — под конец не удержался и спросил Бурсак.

— Да отошла вроде, совсем поправилась, — чуть улыбнулся Попов. — Спасли девочку.

— Привет ей от Зои, — напоследок сказал Бурсак. — Обязательно передай!

Весь отряд «Дяди Васи» собрался в доме лесника. Редкое явление за последние дни. Даже Зоя оживилась, глядя на товарищей. Температура спала, осложнений Елизавета у крепкой закаленной девушки не видела, поэтому разрешила ей понемногу вставать. Бурсак с удовольствием передал привет от Люси Поповой, соврав, что видел ее лично и что девочка тоже поправляется.

— Ну вот что, товарищи, — поглаживая отросшую бороду, начал говорить Романчук, и в доме все сразу замолчали. — Ситуация такая, что ее следует обсудить. И мнение каждого выслушать. Все вы тут партизаны уже опытные. Некоторые даже очень опытные…

С этими словами Петр Васильевич посмотрел на Зою, и девушка постаралась скрыться за спинами Канунникова и Максимова. Партизаны слушали командира внимательно, хотя каждый хорошо понимал сложившуюся ситуацию. С берега мост не достать, не уничтожить — слишком хорошая охрана, да и немцы уже ждут нападения, готовы к нему. Более того, они начали лютовать в городе, устроили тотальную слежку за теми русскими, кто имел отношение к железной дороге. Да еще в руки им попал вор Яшка, который наверняка рассказал об идее партизан нагрузить взрывчаткой паровоз и взорвать его, когда он въедет на мост.

Но приказ командования нужно выполнять, и единственным вариантом, о котором еще не знают фашисты, был все же вариант взорвать опору моста снизу, подобравшись к ней с покрытой льдом реки. Проверка старшины Максимова показала, что лед выдержит, что там можно проползти даже с грузом и есть где спрятать взрывчатку. И теперь самое время вызывать самолет, который доставит в отряд взрывчатку.