Онлайн книга «Особая война»
|
И проснулся. Он сел на лежанке, задев головой висевший на гвозде автомат. В груди кололо, сердце билось о ребра, как птица о сеть. В ноздри ударил знакомый запах — прелой хвои, дыма от печки, махорки и влажной кожи сапог и подсыхающих у печки валенок. Сквозь пыльное стекло окна пробивался сизый свет зимнего утра. Из темноты появилась Лиза. Она подошла, села рядом, провела рукой по волосам мужа и тихо спросила: — Что с тобой, Петя? Что случилось? Романчук провел ладонью по лицу, смахивая не снег и не пыль, а липкий холодный пот. Он сделал глубокий вдох, выдох. Прислушался. Из-за окна доносился мерный скрип шагов часового по снегу. Сейчас там ходил с автоматом Сорока. Он не где-то в страшном лете 41-го. Он здесь. Сейчас. Его лес. Его война. — Все в порядке, Лиза, — хрипло ответил Романчук, уже собирая в кулак всю свою волю. — В порядке. Это просто сон. Ты ложись, ложись… Но лечь не пришлось. На улице послышались голоса — это Сорока разговаривал с вернувшимся из города Лещенко. Тут же на голос подняла голову Зоя. Только Сеня Бурсак спал как убитый, сменившись час назад с поста на улице, согревшийся под тулупом и спавший как младенец. Он не проснулся, даже когда в дом ввалился уставший Николай и буквально упал на табурет у входа. — Ух, метет там, как будто и не март месяц, — стаскивая валенки, пробормотал Лещенко. Женщины принялись растапливать печку, греть чайник на плите, а Николай, натянув на ноги теплые сухие шерстяные носки, подсел к командиру за стол. Романчук протянул разведчику кисет с махоркой, и тот занялся самокруткой, с жадностью втягивая носом запах табака. — Дело такое, Василич, — говорил Лещенко, заклеивая языком край бумажки. — Есть в городе один инженер. Толковый старик, между прочим, по специальности как раз «мосты и тоннели». Где живет, узнал, но ты приказал пока не соваться, вот я и вернулся. Живет на второй улице от бывшего парка в частном доме. Домик когда-то был солидным, а теперь запущенный. И сад, говорят, у него до войны был знатный. К нему ходил помогать один специалист, «мичуринец». То ли правда, то ли нет, но этот инженер по фамилии Бойко консультировал проект строительства этого моста. — Ты там не наследил? — покачал головой Романчук. — Откуда так много информации об этом инженере? — Ты не поверишь, командир, но средства массовой информации во все времена были самыми важными источниками. Когда-то это были слухи с базара, когда-то рисунки на стенах пещер, выбитые каменным зубилом, а когда-то… — Коля, не темни! — строго приказал командир и покачал головой. — Да ладно, — рассмеялся Лещенко, с наслаждением закуривая и выпуская струю дыма в потолок. — Забежал погреться к одному старику. Тот поскользнулся на улице, коленку расшиб. Я ему и помог до его халупы добраться, банку тушенки с ним на двоих умяли, чекушку водки. Старик библиотекарем был, а сейчас считает себя врагом человечества, потому что топить ему дома печку нечем, он книгами и топит. В основном, конечно, справочниками и газетами. Так, чтобы хоть чайник согреть да руки у огня подержать. У него я и увидел подшивку газет из старой библиотеки и с фотографией их моста, а рядом фото трех деятелей. Один, значит, довоенный местный голова, второй — железнодорожник, который первым провел по мосту состав, а третий — этот инженер Бойко. Кстати, эту газетку я первым делом в печке сжег, чтобы ни у кого не осталось вопросов, а что я там делал у этого библиотекаря. |