Книга Святой Рейтинг, страница 37 – Александр Домовец

Чудовище медленно обернулось на шум. В вытянутой лапе извивался взятый за грудки человек. Другая лапа повисла над головой, словно монстр собрался оскальпировать страдальца.

— Стой, стрелять буду! – крикнул полковник.

Но тварь и так стояла. А стрелять было опасно: где гарантия, что не попадёшь в жертву? Так что команду полковник отдал вхолостую, и монстр это понял. Во всяком случае, он издевательски расхохотался. Прикрываясь человеком, словно щитом, чудовище неторопливо направилось к офицерам.

Неожиданно Фёдор ощутил привычное жжение в районе безымянного пальца левой руки. Он не удивился. И так ясно, что пощады от монстра ждать нечего… Яшмовый талисман сигналил: «Бей первым, Федя!»

Сын эфира почувствовал небывалый прилив бодрости и отваги. Дух великого Хаудуюдуня ударил в голову. Показалось, что седенький Суй Кий бесплотно стоит за плечом и жестами показывает, куда бить в первую очередь.

— Не стреляй, командир, – сказал Фёдор сквозь зубы, – я сам с этим разберусь, ёксель-моксель…

Лефтенант с сомнением посмотрел на бойца. Потом с отвращением на чудовище.

— Попытка не пытка, – буркнул он. – Ладно, иди. Если что, я прикрою.

Как он собирался осуществлять прикрытие в этой ситуации, было неясно. Однако воодушевлённый моральной поддержкой начальника, боец смело шагнул навстречу монстру. Он жалел лишь о том, что густые заросли кустарника не позволят Вале увидеть предстоящий поединок.

Первое правило каждой драки – вывести противника из себя. Достигается это разными способами. Фёдор выбрал самый простой.

— Слышь, ты, козёл, отпусти человека, – мирно сказал он. – Поговорим по-мужски, один на один. Или дрейфишь, баклан недоделанный?

Монстр, однако, не обиделся. Он ухмыльнулся и свободной лапой сделал непристойный жест, что очень не понравилось Фёдору.

— А за такие телодвижения можно и схлопотать, – заметил он. – Тебя в детстве папа с мамой не учили, что хамить нехорошо? Хотя какие у тебя папа с мамой… Такие же монстры позорные.

Монстр засопел. Упоминание родителей в оскорбительном контексте ему точно не понравилось. Заметив это, Фёдор продолжал с удвоенной энергией.

— И какой хозяин тебя только на работу нанял, – задумчиво сказал он. – Морда ящиком, руки крюки, душонка трусливая… Над собой поработать не хочешь? А то ведь к зеркалу и подойти-то стыдно, небось… Отпусти мужика, урод! – неожиданно заорал он.

Монстр вздрогнул. Маленькие красные глазки, усугублявшие общую мерзость облика, уставились на бойца с тупой ненавистью. Достал его Фёдор, достал.

— Ну, всё… – отчётливо проскрежетала тварь.

С этими простыми словами она, словно цыплёнка, отшвырнула полузадушенную жертву и ринулась на сына эфира. Тот и пистолет не успел достать. Хотя и не пытался. План борьбы у Фёдора был иной. Среди многочисленных приёмов Хаудуюдуня русскую душу особенно грел один под названием «Подсобный предмет, несущий врагу временную недееспособность». В соответствии с канонами приёма Фёдор краем глаза присмотрел под ногами замечательную дубину. Теперь оставалось схватить и обрушить её на череп неприятеля. Фёдор так и поступил.

— Зацени! – посоветовал он монстру от всей души.

Нельзя сказать, что приём оставил чудовище равнодушным. Судя по трубному реву, оно приём очень даже заценило. Однако эффект оказался не совсем тот, на который боец рассчитывал. Череп уцелел, зато дубина сломалась. «Коленвал бы сюда…», – запоздало подумал Фёдор.