Онлайн книга ««Орлы Наполеона»»
|
— Невероятно! — в смятении сказал Бертран, поднимая голову и растерянно глядя на Гурго. — Как будто услышал его голос… — В сущности, целый план, — пробормотал Монтолон. Проведя рукой по лицу, добавил с тоской: — Господи, какой великий человек ушёл… Чтобы вот так, умирая в муках, думать о Франции, прозревать сквозь десятилетия… — Это не просто план, — возразил Гурго, вытирая набежавшие слёзы. — Это военная и политическая стратегия на целые поколения вперёд. Это воля императора. В комнате повисло молчание. На столе покоился документ, продиктованный и подписанный умирающим Наполеоном. Первым заговорил Бертран — спустя несколько минут. Но бывают минуты, равные годам и меняющие всё. — Адресовав секретную часть завещания нам троим, император фактически назначил нас его исполнителями и душеприказчиками. Так? — Разумеется, — подтвердил Монтолон. — Никто из нас, я полагаю, от этой миссии не откажется? — И от связанной с ней опасности тоже, — твёрдо сказал Гурго. — Понимаем ли мы, что отныне вся наша жизнь изменится бесповоротно и будет подчинена великой цели? — Да! — Да! — Хорошо, — тихо сказал Бертран. — Дух императора ещё где-то рядом. Он свидетель, что мы готовы исполнить его волю. Генералы молча наклонили головы. — Гурго, — продолжал Бертран, — ты прочитал документ раньше нас и наверняка успел его обдумать. Что скажешь? К этому вопросу Гурго был готов. — После смерти императора нас всех в ближайшие дни депортируют во Францию, — медленно заговорил он. — Вернувшись домой, мы через короткое время сможем приступить к реальным действиям. Они будут таковы… В течение десяти минут Гурго пункт за пунктом уверенно излагал свои предложения, которые успел подспудно обдумать у изголовья Наполеона. Конечно, это было только начало, — однако начало энергичное, сулившее дальнейший успех всему грандиозному начинанию. — Разумеется, потребуется величайшая осторожность, — закончил Гурго. — К счастью, мерзавца Фуше[2] уже нет. Но и без него полиция Бурбонов чего-нибудь да стоит… — А ведь ты прирождённый штабист, Гурго, — задумчиво сказал Монтолон, когда генерал закончил. — Продумано хорошо и, на мой взгляд, всё выполнимо. Лично я поддерживаю полностью и готов приступить к делу, как только вернёмся во Францию. — Согласен, — решительно произнёс Бертран. — И для начала давайте решим, что делать с Лас-Казом. — А что с ним делать? — удивлённо спросил Гурго, переглянувшись с Монтолоном. — Он записал последнюю волю Наполеона, — пояснил Бертран. — Нужно ли, чтобы о ней знал кто-нибудь, кроме нас троих? Я не кровожаден, однако… Гурго махнул рукой. — Он стар, болен и не болтлив, — проворчал, морщась. — А главное, ему ещё предстоит издать мемуары императора. Никто, кроме него, это не сделает… Пусть живёт. На всякий случай я с ним поговорю, чтобы держал язык за зубами. Монтолон молча кивнул. — Решили, — резюмировал Бертран. — А теперь давайте вернёмся… к императору. Полагаю, наше отсутствие уже и так заметили. Гурго поднял руку. — Да здравствует Наполеон! — негромко и торжественно сказал он, отдавая честь незримому вождю. И Бертран с Монтолоном молча последовали его примеру. Глядя друг другу в глаза, обменялись рукопожатиями, а потом, повинуясь внезапному порыву, крепко обнялись. Было в этом что-то от безмолвной клятвы. |