Книга Месть Альбиона, страница 23 – Александр Домовец

— Эксперименты, сэр, сплошь и рядом плохо заканчиваются, — назидательно сказал Мориер. — И вы, русские люди, знаете о том лучше других.

— Почему же?

— Вспомните своего императора Александра Второго, упокой Господи его душу. Освобождение крепостных крестьян — благое дело. В цивилизованных странах низшие сословия уже давно сбросили путы рабства. Либеральные послабления в общественной жизни и подготовка конституции сами по себе тоже прекрасные начинания. Но чем закончилось в России? Бомбами народовольцев и гибелью самодержца. Так и до революции недалеко. А если бы император правил страной традиционно, по примеру отца и деда, лишь понемногу отпуская вожжи, всё было бы по-другому. Вы согласны, мистер Белозёров?

Увы, доля истины в словах посла была. Не секрет же, что покойный император на излёте жизни и сам жалел, что поторопился с общественными преобразованиями. Но соглашаться с послом не хотелось, — напротив, разбирало желание осадить британца и посоветовать не лезть в чужой огород. И если бы не инструкции полковника Ефимова, Сергей кое-что послу сказал бы. Но теперь он лишь развёл руками и слегка улыбнулся.

— Россия… Не можем без крайностей, — сказал он, словно извиняясь. — Опять же от цивилизованных стран отстаём, что уж там. В Англии с Францией революции уже позади, а у нас, может быть, ещё впереди. Не дай бог, конечно.

Крайтон медленно повернул голову в сторону Сергея, льдисто блеснув моноклем.

— К счастью, нынешний император правит жёсткой рукой и вряд ли повторит ошибки родителя, — заметил он. — Насколько можно судить, революционное подполье в России разгромлено и больше не представляет опасности. Страна полностью стала на консервативные рельсы, и это нисколько не мешает её развитию. Новые заводы и железные дороги, твёрдые финансы, внутренний порядок и общественное спокойствие… Великобритания впечатлена, сэр.

«Настолько впечатлена, что плетёт заговор против государя…» Сергей мимолётно пожалел, что нельзя дать Крайтону по сопатке, — в лучших гусарских традициях. Вместо этого сделал задумчивое лицо.

— Так-то оно так… Заводы, фабрики, финансы, — это всё хорошо. Урожаи опять же из года в год растут. А вот насчёт внутреннего порядка и разгрома подполья… тут ещё бабушка надвое сказала. Я бы, к примеру, не был так уверен.

Выслушав быстрый перевод Фитча, посол пожевал губами.

— Что вы имеете в виду, мистер Белозёров? — спросил он.

— Ну, как же? А покушение на государя? Ну, Ульянова с Генераловым?

Посол пожал квадратными плечами и вытер рот салфеткой.

— Агония народовольцев, я полагаю, — спокойно произнёс он. — Последние судороги, и ничего больше. К тому же ваша тайная полиция прекрасно справилась с делом, заговорщиков схватили и наказали.

— Тогда — справилась. А вот прошлой осенью, похоже, не справилась.

Фитч удивлённо посмотрел на Сергея.

— О чём вы, мистер Белозёров?

— Я о крушении царского поезда в октябре, — многозначительно сказал Сергей.

Мисс Элен быстро перевела. В столовой повисла тишина. Фитч переглянулся с послом и решительно произнёс:

— Не понимаю. Я своими глазами читал в ваших газетах отчёт комиссии Кони-Витте. Там чёрным по белому написано, что причиной крушения стало превышение скорости движения, низкое качество железнодорожного полотна… ещё что-то в этом духе. Причины чисто технические, никакого криминала. При чём тут полиция?