Онлайн книга «Месть Альбиона»
|
— Полиция, коли не догадался ещё, — сказал высокий, усмехнувшись. И решил: — Тоже с нами пойдёшь. Там разберёмся, что ты за птица. Может, просто работаете вместе. А может, и в одной ячейке состоите… — А-а, полиция. Так бы сразу и сказали… И сильно, не раздумывая, ударил кулаком в кадык. Хороший такой удар, жестокий, отточенный в тюремных драках. Сбивает дыхание, ошеломляет до беспамятства. Высокий ещё стоял с прижатыми к горлу руками, хрипя и покачиваясь, словно размышляя, падать или погодить, а уже второй с истошным криком рухнул в грязь, получив не менее жестокий удар, — сапогом в пах. Третий, отскочив, выхватил револьвер, но выстрелить не успел. Согнулся. Завалился набок, кашляя и дёргая ногами. Арсений вытащил нож из пробитого живота, хладнокровно вытер о пиджак раненого и сунул обратно за голенище. Прохор стоял с выпученными глазами, туго соображая, что происходит, — слишком быстро и неожиданно развернулась ситуация. Арсений встряхнул напарника. — Бежим, чего стоишь? Бежали долго, сворачивая в улочки потемнее и побезлюднее. Отмахали километра три, прежде чем остановились передохнуть. Тяжело дыша, Арсений вытащил папиросы, протянул Прохору, но тот отмахнулся. — Что ж теперь делать? — спросил он то ли Арсения, то ли себя. Прислонившись к дереву, Арсений жадно глотал табачный дым. — А хрен его знает, — откликнулся он. — Ясное дело, домой возвращаться нельзя. Заметут. — А куда ж тогда? — глуповато спросил Прохор. Не очухался ещё небось. Арсений сморщился. — У вас в ячейке все тупые, или ты один такой? — В к-какой ячейке?! — Аж заикаться начал… В той самой, о который легавый сказал. Или тебя хотели загрести за кружку пива после смены? Не дури, Прохор. Пошли к твоим… ну, как вы там друг друга зовёте… товарищам, что ли? — Это ещё зачем? — Затем, что смываться надо, — тебе и мне. Значит, нужны новые документы и какие-никакие деньги. Пусть помогут. Сегодня же ночью рванём из города, и все дела. — Но… — И не говори, что у вас на крайний случай ничего не предусмотрено! Прохор помолчал, задумался. Хмуро взглянул на Арсения. — Ну, допустим, — сказал наконец. — Но ты мне сначала вот что объясни… Ты-то зачем в это дело полез? Да ещё кровь шпику пустил? Ну, взяли бы нас обоих, так тебя назавтра бы и выпустили, ни при чём ты здесь. А теперь… Или ты против власти? — Тебя, дурака, пожалел, — огрызнулся Арсений, отворачиваясь. — Успеешь ещё на каторге нагуляться… Чушь, конечно. Арсений никогда никого не жалел. Вот власть не любил до ненависти, это правда. При слове «власть» сами собой вспоминались голодные тяжкие годы в колонии, куда парня упёк суд. О том, что другого решения суд принять просто не мог, коль у Арсения на руках отцовская кровь, — об этом он просто не думал. Месть за убийство матери безоговорочно считал справедливой и ни о чём не жалел… вот разве о том, что не может дотянуться до судьи и прокурора, один из которых требовал наказания, а другой приговорил. И всё же не одно лишь глубинное отвращение к власти заставили его уложить легавых. Со времён отсидки с Арсением творилось странное. Всякий раз, когда на него нападали или просто хотели обидеть, он делался сам не свой. Сознание словно отключалась, и не Арсений это уже был, — машина для жестокого боя, а доведётся, так и для убийства. В таком состоянии он не чувствовал ни боли, ни страха. Не раз, очнувшись после драки, он и сам удивлялся тому, что сделал с противником или противниками… |