Книга Полонез, страница 54 – Александр Домовец

— Скандал — это последнее, что нам сейчас нужно, — процедил Лелевель. — Я думаю поговорить с нашими друзьями из палаты депутатов. У них есть влияние на правительство. И если дело дойдёт до тех или иных мер в отношении Комитета…

— Очень хорошо, — бесцеремонно перебил Зых. — Возможно, вы правы, и в сложной ситуации депутаты нас прикроют. Сомневаюсь, но вдруг… Однако вернёмся к инциденту. Вы спрашиваете, кем он организован. А я отвечу: тем, кто совсем рядом. Кто завсегдатай особняка и участник совещаний в этом кабинете. Словом, кто-то из своих.

— А я тебе ещё раз скажу: не верю!

— Пан Иоахим! Матка бозка! Да вдумайтесь наконец! — Разъярённый Зых почти кричал. — Неужели не видите, что вся ситуация разыграна, как по нотам? Кто-то, некий Икс, в течение нескольких месяцев протоколировал ваш график и поездки. Обратил внимание, что раз в полторы недели вы вместе со мной куда-то отбываете часа на два-три. Тем или иным образом выследил, куда мы ездим. Дождался, пока из конспиративного дома после встречи выйдет Гилмор, и за несколько дней слежки установил также его место жительства и службы. После этого вся наша подноготная стала видна, как на ладони. — Переведя дыхание, Зых с силой добавил: — Что тут непонятного? Что в этом невозможного?

— Теоретически это возможно, однако…

— Теоретически? Нет, дорогой профессор, практически. Вы всегда учили нас дружить с логикой. И вот я, ваш бывший студент, опираясь на ту самую логику, готов поклясться: всё это дело рук одного из наших. — Зых хлопнул ладонью по столу. — Чтобы следить за вами в течение месяцев и при этом не привлекать внимания, надо просто быть рядом на естественных основаниях. Изо дня в день, из недели в неделю. Знать ваши привычки и распорядок. Наконец, связать ваши поездки и те выплаты пособий, которые всякий раз начинаются на следующий день после встречи с Гилмором.

Лелевель молчал подавленно.

— Думаете, я тут самый умный, и наши английские друзья не придут к тем же выводам? — добавил Зых безжалостно. — Нам ещё с ними не сегодня завтра объясняться. Было бы простое ограбление, и чёрт с ним. Мало ли кого в Париже грабят. Но вот так, демонстративно, с прицелом на громкий скандал…

Лелевель внутренне сжался. Предстоящий разговор с англичанами действительно… как бы это помягче… не радовал.

— Подожди-ка, — сказал, морщась болезненно. — Предположим, ты прав. Но ведь своих-то людей полным-полно! У нас тут в особняке постоянно толпы. Как мы сможем найти среди них предателя… или шпиона?

Про себя Зых отметил, что председателя уже почти удалось убедить.

— О толпах речи нет, — не согласился он. — Людей у нас тут и впрямь толчётся с избытком. Но почти никто из них не общается с вами постоянно. Нет, пан Иоахим! В ближайшим кругу и полутора десятков не наберётся.

— Кого же конкретно ты имеешь в виду? — спросил председатель тихо.

— Панну Беату, Агнешку и, с вашего позволения, себя я отбрасываю, — начал Зых.

— Разумеется… Дальше?

— Членов Комитета вроде Кремповецкого или Солтыка тоже можно не считать. Отношения с ними, скорее, формальные. А общение в последнее время и вовсе эпизодическое.

— Согласен.

— Отбрасываю также проверенных, давно известных людей, — секретаря, кассира и, пожалуй, Ходзько.

— Тогда уж и Гуровского.