Онлайн книга «Полонез»
|
Решительно поднимаюсь. — Это уже перебор, пан Кремповецкий, — заявляю кипящему праведным гневом публицисту. — Кто вам дал право оскорблять председателя Комитета? Как новоявленный янычар испытываю желание потребовать у вас за такие слова удовлетворение. — Да что с него взять, — пренебрежительно говорит Ходзько, меряя взглядом тщедушное тело пана Тадеуша. Обнаружив новую мишень для своего негодования, Кремповецкий резко поворачивается ко мне. — А вы кто такой вообще? — вопит он, срываясь на фальцет. — Кем вы себя возомнили? В Париже без году неделя, а уже хамите мне, избранному члену Комитета, знаменитому политическому писателю… Удовлетворение он хочет потребовать, надо же! Моё удовлетворение ещё надо заслужить! Теперь уже поднимается Зых. Вся его коренастая фигура излучает угрозу и силу. — Справедливости ради, пан Кремповецкий, вы за пять минут наговорили уже на дюжину картелей[18], — роняет тяжело, словно к каждому слову привязан кирпич. — Это же неслыханно! Врываетесь без приглашения, обвиняете председателя бог весть в чём, грубите… И всё это на основании какой-то заметки в бульварном листке. Пан Лелевель вам ясно сказал, что там написана ложь. Вы довольны? А теперь прошу покинуть кабинет и не мешать нашей работе. С этими словами Зых надвигается на публициста, заставляя того отступать к двери. — Я этого так не оставлю, — обещает Кремповецкий, стоя на пороге. — Будем разбираться. Осквернять святое дело борьбы за освобождение родины английскими фунтами — это святотатство! И мы, патриоты, поганить наши идеалы не позволим! «Французскими франками, пан Тадеуш», — поправляю мысленно публициста. Хотя особой разницы нет. Один чёрт, — презренное золото. Кремповецкий хлопает дверью. Судя по силе удара, — с наслаждением. — Можем продолжать, — говорит Зых как ни в чём не бывало. Словно и не разыгралась на наших глазах только что буря в стакане воды. Во время инцидента незаметно изучаю реакцию своих сотоварищей по малому совету. То ли им передалось спокойствие председателя, то ли ничего предосудительного в сотрудничестве с английским посольством не видят. Во всяком случае, никто к этой теме не возвращается и воздух глупыми вопросами не сотрясает. И я примерно знаю, почему. Для своих обличений Кремповецкий выбрал аудиторию самую что ни на есть неблагодарную. Собрались в председательском кабинете люди умные и прожжённые, в которых истовый патриотизм вполне уживается с житейским цинизмом. Осквернить святое дело борьбы за освобождение родины английскими фунтами? Почему бы и нет… Есть у денег (фунтов, франков, рублей, долларов и дальше по списку) замечательное свойство — они не пахнут. Кстати, мы, как и прочие эмигранты, получаем время от времени из рук нашего кассира вспомоществование. Только его размер по сравнению с другими не в пример солиднее. И, вроде бы, никто не возражает… Со своей стороны, Лелевель английскую тему тоже не поднимает. Словно и не прозвучали пять минут назад в его адрес публичные обвинения в дурно пахнущих связях с британским посольством. А я бы сейчас его кое о чём расспросил. Например, тяжело ли пережил пан Лелевель потерю дипломатического саквояжа-кормильца? Или благодаря предыдущим встречам с Гилмором накоплен некий финансовый запас? Или председатель надеется на новые поступления? Нельзя же накануне восстания остаться без денег… |