Онлайн книга «Полонез»
|
— А ведь можно было бы предположить, — пробормотал с досадой. Многочисленная польская эмиграция, — крикливая, нищая, разобщённая, — несла в себе некоторую угрозу. Но не беду. Именно потому, что нищая и разобщённая. А вот вступление в игру Англии меняло весь расклад совершенно. Англия — это деньги, это жёсткая организация, это мощная секретная служба. Словом, это система, позволяющая воплотить в жизнь задуманные планы. То есть всё то, чего не было и не могло быть у взбалмошных поляков, для которых привычным состоянием является хаос. И если истерический патриотизм шляхты подкрепить необходимыми средствами и направить в нужное русло, — вот тогда это уже по-настоящему опасно… Бенкендорф не спрашивал, в чём тут интерес Англии. Исконная ненависть островного государства к России была вечным мотивом для противоборства с ней везде, где это только возможно. Животный страх за свои интересы, на которые Россия якобы покушается, от века диктовал британцам действия решительные и опасные. Крайним выражением этого страха всего тридцать лет назад стало убийство императора Павла, организованное и оплаченное английским посольством. Неслыханное злодеяние навсегда похоронило иллюзии о возможности дружеских отношений с Великобританией. И навсегда же завещало быть с подлым королевством настороже, ждать подвохов, оставаться в готовности отразить удар и ответить на него своим ударом… — Что думаете, Леонтий Васильевич? — спросил наконец Бенкендорф. — По-хорошему, надо бы Лелевеля с Заливским убрать, — неторопливо сказал Дубельт. — Это в каком смысле? — изумился граф. — В самом что ни на есть прямом, — пояснил Дубельт сквозь зубы. — Уничтожить. Убить. Ликвидировать. Называйте как угодно. Это снимет опасность восстания, — во всяком случае, надолго. А для прочих вождей эмиграции станет острасткой. Пусть англичане других дураков поищут. Бенкендорф изучающе посмотрел на суровое лицо полковника. Вроде бы не шутит. — Выкиньте из головы, — произнёс решительно. — Император никогда не разрешит подобные действия. — Знаю, — мрачно откликнулся Дубельт. — И очень жаль. С нами воюют без правил, так и нам белые перчатки пора бы снять… Вы подумайте, Александр Христофорович! Сидит в центре Европы чистенький профессор истории пан Лелевель и на английские денежки плетёт для нас паутину. А значит, снова смута, кровь, пожарища… Такому голову оторвать — святое дело. Я уж не говорю, что организовать ликвидацию не так уж сложно. — По-человечески согласен, — отрезал Бенкендорф. — А как начальник Третьего отделения предлагаю перейти от мечтаний к практическим действиям. Что я завтра сообщу на докладе государю кроме самого факта появления англичан? Каковы наши дальнейшие действия? Чем ответим? Достав из папки ещё одну бумагу, Дубельт протянул начальнику. — К донесению отдельно приложены рекомендации, как нейтрализовать совместные антироссийские действия поляков и англичан. Тут несколько пунктов. Прошу посмотреть. Бенкендорф склонился над документом. — А что, неглупо, — оценил, закончив чтение. — Думаю, с этим можно идти к императору. Правда, первый пункт считаю рискованным… пожалуй, что и дерзким… но если всё получится, эффект будет превосходный… А пятый пункт можно реализовать хоть сейчас. Если, конечно, государь поддержит. Пора французам предъявить ультиматум. Пусть выбирают: или поддержка польских якобинцев, или добрые отношения с Россией. И пусть, наконец, вышлют этого Лелевеля из Парижа к чёртовой матери… |