Онлайн книга «Полонез»
|
И как бы невзначай коснулся висевшей на груди медали «За взятие Парижа». Министр ощутил бессильный гнев. Да как он смеет?.. Дерзость посла была беспрецедентна, — однако подкреплена всей мощью России, чья армия не знала равных в Европе. И потому приходилось терпеть, скрывая желание выгнать ди Борго. Ах, какое сильное желание… — И другое хочу понять, — продолжал посол, не сводя взгляда с побледневшего от ярости министра. — Подготовка вооружённого выступления требует средств. Ружья, патроны, сабли, амуниция — всё денег стоит. Больших денег. Откуда они у Лелевеля? Он, что не секрет, человек небогатый, и его сообщники тоже. Откуда деньги, вот вопрос? — Ну, знаете! Я деньги в эмигрантских карманах не считаю, — окрысился герцог, не сдержавшись. — Я тоже, — невозмутимо откликнулся князь. — Однако деньги у комитета есть, это факт. Хотя, вроде бы, не должно быть. Загадка, не так ли? Поднявшись, он расправил плечи и отчеканил: — Правительству Российской империи в высшей степени не хотелось бы полагать, что финансовое обеспечение подрывной активности польских смутьянов осуществляет правительство королевства Франция. А значит, контролирует и направляет их деятельность, враждебную Россию и её интересам. — Помолчав, добавил твёрдо: — Такого рода поддержка имела бы фатальные последствия для отношений между Россией и Францией. Вот оно! Де Бройлю стало ясно — посол сегодня явился именно ради этой грозной фразы. Французам открытым текстом дают понять, что русское терпение на исходе. А если ещё учесть общеизвестное презрительное отношение императора Николая к королю-буржуа Луи-Филиппу… Министру стало неуютно и даже, что скрывать, страшновато. Он попытался перевести ситуацию в шутку. — К чему эти суровые слова, мсье посол? — спросил, глядя на ди Борго снизу вверх. — Сказано так, словно вы ради ликвидации кучки эмигрантов готовы взять Париж ещё раз… — Надеюсь, до этого не дойдёт, — резко сказал посол. — Но и мириться с тем, что польским повстанцам ваша страна фактически потакает, мы больше не намерены. Мало сказать, что это недружественная политика. Расцениваем её как прямую угрозу безопасности Российской империи. И разумеется, этого не потерпим. Теперь уже встал и министр. Стараясь придать голосу и красивому лицу с аристократически тонкими чертами максимальную твёрдость, сказал холодно: — Ответ на свою ноту вы получите в течение ближайших дней. А пока могу сказать одно: в отношении поддержки польских радикалов правительством Франции вы заблуждаетесь. Такое предположение просто абсурдно. И уж менее всего оно должно стать причиной конфликта между нашими странами. Посол неожиданно ухмыльнулся — широко, добродушно. — А кто говорит о конфликте? Никакого конфликта. Я же могу быть с вами откровенным, не так ли, господин министр? — Разумеется, — настороженно подтвердил де Бройль. — Вот я и высказал наши сомнения. Если угодно, — опасения. Позвольте надеяться, что в своих действиях правительство Франции их учтёт. И неторопливым жестом протёр рукавом мундира висевшую на груди медаль «За взятие Парижа». (Та откликнулась мягким сиянием.) Откланялся. Сцепив руки за спиной, де Бройль долго ходил по кабинету, — обдумывал состоявшийся разговор. Потом сел за стол и нервно, быстро набросал записку на собственном именном бланке. Запечатав, позвал секретаря. |