Книга Черная книга, страница 60 – Александр Домовец

Кирилл Ульянов

Утро началось с сюрприза.

Мало того, что Морохин опоздал, ещё и явился на службу с подбитым глазом и пластырем на скуле. Однако настроение у сотоварища было тем не менее ощутимо хорошее.

— Это вас в ресторане так угощали? — деликатно поинтересовался я, имея в виду повреждения на лице.

— Нет, после, — откликнулся Морохин невозмутимо. — Проводил Князеву, а на обратном пути напали грабители.

Он красочно и не без юмора поведал, как его пытались обчистить, как он дал мерзавцам героический отпор и битву за бумажник выиграл, но и сам при этом слегка пострадал. Звучало складно и занимательно, я даже хихикнул раза два. Однако возникло ощущение, что сотоварищ чего-то недоговаривает.

— А как отнеслась к происшествию Катерина Владимировна? — спросил невинно.

— Оказала медицинскую помощь и выразила сочувствие, — ответил Морохин, не моргнув глазом. — Я действительно к ней потом поднялся, чтобы привести себя в порядок. Просто не упомянул. — Засмеялся. — Догадливый вы, Кирилл Сергеевич.

А что тут гадать? Откуда ещё Морохин мог позвонить с утра пораньше на службу, чтобы предупредить насчёт опоздания? У него (сам говорил) домашнего телефона нет. А у Князевой, скорее всего, есть, — девушка состоятельная… Ну, да ладно. Дело молодое. Теперь-то очерк пойдёт вперёд семимильными шагами.

— Что у нас? — осведомился Морохин, садясь за стол.

Я положил перед ним стопку рапортов из полицейских управлений. То были ответы на наши запросы о местонахождении в столице шестерых бывших солдат и унтер-офицеров, задержавшихся в Японии после войны. Морохин быстро ознакомился с документами.

— Не сильно мы продвинулись, — пробормотал, откинувшись на спинку стула и подтолкнув бумаги ко мне.

Насчёт четырёх человек сообщали, что указанные обыватели по заявленным адресам проживают, поведением отличаются законопослушным и алиби на время убийства Себрякова, швейцара и Варакина у них приблизительно есть. А вот двое (Курилов и Баклушин) по адресам, названным при регистрации после возвращения в Россию, не значатся. Нет их там и не было. Соответственно, установить алиби невозможно.

— Ну, вот, — сказал я, припечатав донесения ладонью. — Теперь, по крайней мере, мы знаем, кого искать. Курилов и Баклушин.

— Кого искать — это хорошо… Знать бы ещё, где.

Пессимизм в тоне Морохина был вполне понятен. Искать человека в двухмиллионном Петербурге — это даже не иголку в стоге сена… А ведь человек мог и фамилию сменить, и документы. Так что в части убийцы мы по-прежнему располагали только приметами, включая хромоту, и… всё. Маловато.

— Вот так всегда, — пробурчал Морохин, растирая виски. — Пойди туда, не знаю куда… А так хочется, чтоб хотя бы раз злодей сиднем сидел по месту регистрации и в ожидании ареста строчил чистосердечное признание.

— Ну, да. Желательно разборчивым почерком… Но вы же их в конечном счёте как-то ловите?

— А куда я денусь? Как-то ловлю. Чёрт его знает как…

В кабинет с негромким стуком вошёл маленький неприметный человек в скромном костюмчике мышиного цвета. Морохин оживился.

— А-а, Николай Порфирьевич, моё почтение, — сказал, приподнявшись и пожимая руку человеку. (Я последовал его примеру.) — Присаживайтесь, докладывайте.

То был Захаров, один из самых опытных филёров следственного отделения. Он же старший группы из двух человек, которым поручили наблюдать за профессором Зароковым.