Онлайн книга «Черная книга»
|
— Нет, нет!.. Вы не посмеете!.. — Для вас всё кончено, Говоров, — объяснил Ульянов спокойно. — Даже если вы сейчас кинетесь звонить своим друзьям-эсерам и нас с Дмитрием Петровичем на выходе из отделения встретит хромой с бомбой, ничего не изменится. Обличающие документы через четверть часа уйдут в инстанции. Я уж молчу, что против вас будут свидетельствовать мои филёры. — И запомните… — добавил я, и что-то в моём голосе скрежетнуло такое, что Говоров вжался в кресло. — Если вы ещё хоть раз посмеете явиться на службу, я вышвырну вас из кабинета собственными руками к хренам собачьим. Меня трясло. Как много лет я уважал этого человека, насколько был благодарен за уроки сыска и хорошее отношение… Он организовал моё убийство. Стало быть, в расчёте. — Подожди, Морохин! — захрипел начальник, растирая левую сторону груди. — Ты не можешь со мной вот так… наотмашь, бесчеловечно… Сколько добра я тебе сделал! Не будь палачом! Я остановился у двери. Истошные слова Говорова, растрёпанные седые волосы и мокрое от слёз лицо способны были разжалобить кого угодно. А меня нет. Отныне и навсегда моя душа для этого человека была закрыта. — В чистосердечном признании укажите, каким образом сошлись с эсерами, — сказал с отвращением. — А вообще-то на вашем месте я бы застрелился. Револьвер Кирилл Сергеевич вам не вернёт, но в сейфе на верхней полке у вас наградной «Браунинг» с гравировкой. Сами показывали. И с этими жестокими словами, пропустив Ульянова, аккуратно закрыл за собой дверь. Аркадий Говоров Провёл бессонную ночь на даче, куда приехал сразу после разговора с Морохиным и Ульяновым. Сказал жене, что в тишине и покое буду готовить срочный документ для министерства, и буквально сбежал. Не знаю, что она подумала, да и какая теперь разница? За двадцать пять семейных лет она привыкла ко всякому. Я, случалось, и пьянствовал подолгу, и дома частенько не ночевал… Такой вот неуёмный человек достался Наталье в мужья. А она терпела. Жалко её. Да, Ульянов прав: всё кончено. И виноват в этом кругом я сам. Статский советник, начальник следственного отделения, занёсший задницу над креслом самого Константина Прокофьевича… Забронзовел, ощутил себя неприкасаемым, нюх потерял… Как же я мог забыть, что кроме наших филёров, которые, конечно, никогда не посмели бы за мной следить, есть ещё филёры Ульянова, то есть контрразведки? Соображение-то простейшее, а вот поди ж ты… Идиот. Пить я начал сразу, как только приехал на дачу. Хотел утолить свой ужас коньяком, но не получается. Ни коньяк, ни водка не берут. Мечусь по комнатам с мутной головой, как раненый зверь. Всё время болит сердце, да и чёрт с ним. Вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю… В память о небогатой юности я всегда любил хорошо пожить. Комфорт? Непременно. Модные рестораны? Обязательно. Красивые женщины? Разумеется. Да, особенно женщины… И вот однажды, лет пять назад, судьба свела с очаровательной молодой вдовой, как она представилась. Познакомились мы на скучнейшем благотворительном вечере, куда я был приглашён по высокому своему статусу. Как пишут романисты, между мной и Верой Георгиевной с ходу проскочила искра. С вечера мы сбежали, продолжили разговор за ужином в ресторане, а закончили у неё на квартире. И как закончили!.. |