Книга Тени над «русским Чикаго», страница 112 – Александр Домовец

Бабушкин вдруг поднял голову, и я увидел его искажённое лицо.

— Крыса боится крыс? Оригинально! – пробормотал он.

Дальнейшее произошло молниеносно.

Вскочив, Бабушкин сильно ткнул своего охранника скованными руками под дых. И когда тот с коротким криком согнулся пополам, вырвал из кобуры на поясе револьвер. Алексей бешено рванулся к поручику, но – не успел.

Бабушкин выстрелил себе в голову.

— Бож-же мой… – пробормотал разогнувшийся городовой, крестясь.

Шумно упав на пол, труп уткнулся в женские ноги головой. Вернее, тем, что от неё осталось после выстрела в висок.

Наступившую тишину взорвал душераздирающий визг Капустиной. Вскочив с дивана, она отбежала подальше от натёкшей крови и мозга.

— Дурак, сумасшедший! – вопила она, брезгливо пытаясь вытереть забрызганные ботинки свисавшей до пола оконной шторой.

Как же я хотел в этот миг её ударить! Наотмашь, сильно, больно…

Тело поручика накрыли простынёй, и один из городовых побежал в ближайшую больницу за труповозкой. Двое других, взяв Капустину под руки, повели вниз, где ждала конвойная карета. Господи, как она не хотела идти, как пыталась вырваться из рук полицейских, как невнятно рычала что-то с ненавистью и угрозой… Стоя у окна, я провожал Наталью-Эльзу взглядом. Уж она-то расскажет всё. Заставим. С такой стесняться не будем. Не справлюсь я, подключится Соколов, Подшибякин… да хоть чёрт с рогами, но заговорит!

— Трогай! – крикнул городовой кучеру.

Карета покатилась, неторопливо набирая ход.

В этот момент я вдруг увидел, что от стены соседнего дома отделился чей-то тёмный силуэт. Человек взмахнул рукой, и в сторону кареты что-то полетело. А мгновением позже раздался оглушительный взрыв. Следом улицу озарил яркий сполох огня. Оконное стекло разлетелось на осколки, пощадившие меня чудом.

Вслед за взревевшим Подшибякиным я выскочил из дома.

Разбросанные обломки конвойной кареты пылали. На земле с истошным ржанием бились раненые лошади. Рядом с ними, пытаясь подняться, стонал окровавленный кучер. Внутри остатков кареты неподвижно лежали три человека – двое городовых и Капустина. Взрывом у неё снесло пол-лица. Пышные белокурые волосы догорали.

Фарфоровая красота разбилась вдребезги.

Следствие, рванувшее было вперёд, снова оказалось в тупике. Многообещающая операция по задержанию Бабушкина с Капустиной провалилась самым неожиданным и трагическим образом.

Наблюдение за женщиной установило, что пять дней назад она вновь пришла к поручику поздним вечером и на этот раз осталась до утра. Объяснить это можно было только любовным свиданием. Кстати, стало ясно, почему несколько дней назад Капустина пришла намного раньше курьера с саквояжем. Видимо, до визита гостя парочка хотела заняться личной жизнью.

В общем, пришла мысль задержать обоих прямо во время свидания. Для этого были все резоны. К Бабушкину скопились вопросы насчёт знакомства с Маркиным, насчёт лжи о нездоровье и тайной поездки в Сарепту, наконец, о саквояже с его содержимым. С Капустиной было ещё интереснее. В ответ на запрос о ней и бабушке Тюкиной Рязанское полицейское управление сообщило, что женщин соответствующего возраста с такими именами-отчествами-фамилиями в Рязани за последние годы не существовало.

Оставалось выследить, когда Капустина вновь придёт на свидание к поручику. Несколько дней мы с Алексеем и Подшибякиным допоздна сидели в управлении. Соколов, подвернувший ногу, временно выбыл из строя. И вот наконец в один из вечеров к полицмейстеру ворвался запыхавшийся филёр, сообщивший, что, как он выразился, «дамочка припёрлась». Наша тройка вскочила в экипаж и в сопровождении городовых с конвойной каретой ринулась к дому купца Шишигина.