Онлайн книга «Тайный ликвидатор»
|
Луговец вздыхал: мол, слушаюсь, сидеть на скамейке запасных. Боец из него действительно был так себе. Поиск превращался в заунывную гонку по бурелому. На комаров внимания не обращали – ну, пищит там что-то, колется. Хорошо, что в сапоги догадались переобуться в дежурке. Тайга молчала – глухо, равнодушно. Преступники оставляли следы – бывшие разведчики читали их как текст на бумаге. Сломанная ветка, затоптанный окурок, раздавленный муравейник… Но эти твари оказались далеко не просты. Они не просто бежали – заметали следы, петляли как зайцы, пытались выйти к железной дороге. Но погоня не отставала – фронтовое прошлое из головы не выкинешь, да и тело помнило… Этих людей настигли на берегу мелководной каменистой речушки. Рыжий и Шрам, оба в потрепанных амнистированных робах (именно в таком одеянии людей выставляли из колоний), с обрезами в руках, засели за вывороченным деревом. Увидели погоню – открыли огонь и матерились при этом весьма доходчиво. Перестрелка в тайге – дело адское, пули со свистом хлестали по стволам, сбивая хвою и кору, рикошетили куда попало. Пантелей, оставивший в тылу своих гражданских, увлекая за собой милиционеров, пополз в обход. Он не всегда был робкий и доверчивый, порой что-то находило – действовал грамотно и почти умело. Некрасов с Вадимом прижались к соснам, вели ответный огонь из табельных макаровых. — Вот же суки… – сквозь зубы цедил Сиротин, перезаряжая пистолет. – Они там что, полные идиоты – выпускать таких из колоний? Не могу поверить, командир… Почему мы всю жизнь должны исправлять чью-то халатность? Да то не просто халатность – преступление на государственном уровне! Именно подобные действия – настоящая угроза национальной безопасности! Пуля красиво сбила ветку над головой Сиротина, его засыпало хвоей, да еще и по макушке ударило. Вадим уже не знал, как материться – слов в русском языке не хватало! Внезапно с фланга, где на скамейке запасных томился Луговец, раздался вскрик. Что за новости? Сердце чуть не выскочило. Луговец, похоже, собрался в бой – и, разумеется, первым же делом схватил шальную пулю! Он вывалился из кустов, приподнялся, чтобы перебежать, – и теперь катался по земле, втирая в мох собственную кровь, хватался за простреленное бедро. — Валентин, ты охренел?! – взревел Сиротин. – Живой там? — Живой, командир… – прохрипел подстреленный опер, вползая в кусты. – Вы там воюйте, не обращайте на меня внимания, как-нибудь переживу… Событие отвлекло внимание оперов. Рыжий воспользовался моментом, выскочил из-за укрытия и бросился вниз по склону к воде. Он не оборачивался – в принципе, умно, но что это даст? Ругаясь в обе глотки, опера открыли огонь. Но попасть трудно – бегущий человек едва мелькал за ветками выворотня. Подбежать ближе мешал подельник, засевший за деревом. У Рыжего имелись все шансы прошлепать по воде и сгинуть в кустах на дальнем берегу. Но Пантелей и два бойца в милицейской форме уже завершили обход и бежали по берегу. Огонь открыли все одновременно, даже Пантелей грозно надувал щеки. Чья именно пуля попала в десятку, сказать трудно. Но Рыжий взмахнул руками и грузно шлепнулся в мелководье. Речная пена на перекате стала окрашиваться в розовый цвет. Шрам, оставшись один, взвыл белугой и развернулся в прыжке – пролаял обрез. Пантелей и товарищи бросились врассыпную, залегли кто где. Шрам продолжал стрелять, выпалил всю обойму из обрезанной винтовки Мосина. Сиротин на месте не стоял, помчался прыжками, практически не создавая шума. Шрам, что-то хрипя, рвал заклинивший затвор, потом полез в карман за еще одной винтовочной обоймой. Вдруг за его спиной раздался тихий свист, и зэк застыл, втянув голову в плечи. Медленно обернулся, криво оскалился. Прямо ему в лицо смотрела дырочка ствола, чуть выше – застыли ледяные глаза оперативника. |