Книга Крутящий момент, страница 86 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Я приподнял бровь, а он продолжил:

— Он всегда говорил, что я живу неправильно, что все мои увлечения машинами — это детские игры, и что я должен идти в армию. Мать защищала меня, как могла, так что отец нехотя давал деньги на мое хобби, но при малейшей оплошности всегда порывался отправить меня служить, — он обреченно покачал головой. — Если у меня будет судимость, даже за такую мелочь, он точно отправит меня в армию. И не просто в армию — он засунет меня в такую глушь, куда птицы не летают. Чистить сортир своей зубной щеткой или охотиться на гуков с рогаткой!

Я чуть было не хохотнул, но поднял взгляд на лицо парня и понял, что шутки в его словах нет ни грамма.

— Сжальтесь, офицер! Он же меня оттуда не выпустит, пока я не забуду все, кроме того, как маршировать и отдавать честь! У него есть связи практически во всех наших частях, он меня может хоть в ядерную шахту, хоть в Антарктиду отправить! — произнес он с надрывом.

Я тяжело вздохнул.

— А от меня-то ты чего хочешь? — спросил я.

— Возьмите мою машину! — внезапно сказал он.

Я охренел так, что чуть языком не подавился.

— Чего? — спросил я. — Ты с ума, что ли, сошел?

Если его признают просто участником, то он отделается штрафом баксов в пятьсот и лишением прав. Если суд признает его организатором — ну, штраф в пару тысяч и, может, несколько месяцев тюрьмы, но это максимум. А в его машину вложены, скорее всего, десятки тысяч долларов, я даже не представляю, сколько она может стоить. Такие взятки за такие нарушения не дают.

— Послушайте, офицер, — ответил он. — Рассудите сами — у меня ее все равно конфискуют, в ней ни одного заводского болта не осталось. Даже кузов — и тот переварен, усилен на случай столкновения или переворота.

Я взглянул на скворечник на капоте. Ну да, регистрацию аннулируют сразу, без вариантов. А за участие в гонках вполне могут конфисковать с концами. Да даже если и нет — он никогда не получит на нее новую регистрацию с таким тюнингом.

— А если у меня ее все равно заберут, я лучше просто отдам ее вам, а вы меня отпустите, — продолжил он. — Пожалуйста, офицер, я умоляю вас — эта судимость разрушит мою жизнь. Я не сделал ничего настолько плохого, чтобы всю жизнь за это шагать строем.

Я посмотрел на парня. Его лицо было напряженным, на нем застыла мольба. Мне в какой-то момент действительно стало его жаль.

— Я напишу на вас договор купли-продажи, сможете ездить по нему десять дней. А потом перепишете на новую дату — у меня простая подпись. Никто не будет дотошно проверять документы у полицейского. Вас, скорее всего, даже за суперчарджер не тронут, — указал он кивком на скворечник. — Сможете спокойно ездить, ловить преступников. Это лучше, чем если она сгниет на штрафстоянке, механики в нее душу вкладывали.

Он заглянул мне в глаза с надеждой и сказал:

— Соглашайтесь, офицер. Я ведь не бандит и не убийца, у меня за весь стаж вождения ни одной аварии. Неужели я достоин такого сурового наказания?

Я посмотрел на парня, потом на «Шевель». Автомобиль был хорош. Чертовски хорош. Но ведь фактически это взятка, за нее можно в тюрьму загреметь. С другой стороны, если то, что он сказал — правда, даже наполовину… То его действительно было по-человечески жаль. Я бы, может, даже просто так задумался о том, чтобы его отпустить. А с таким бонусом…