Книга Полиция нравов, страница 45 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Это что, они набожные баптисты, что ли? Но осмотревшись внимательнее, я заметил, что второго «рэпера» за руку держит еще одна женщина, одетая в черную блузку с нарисованными цветами. Примерно того же возраста, что и та, что сидела между неразлучными друзьями. Получается, их мамы в церковь притащили? Я усмехнулся — да, похоже на то. Даже в костюмы их нарядили, чтобы на людей стали похожи. Я с трудом сдержал смешок и повернулся обратно к сцене, где пастор продолжал что-то говорить.

— Боже милосердный! — раздался крик у меня за спиной так громко, что я вздрогнул. — Спаси наши души!

Я обернулся и увидел полную черную женщину в яркой разноцветной кофточке, которая громко выкрикивала какие-то отдаленно напоминающие молитву слова и при этом плакала навзрыд. Елки-палки, да что ж это за дурдом на выезде?

Это продолжалось еще минут пять, после чего зал, наконец, умолк, а пастор снова крикнул:

— Аминь, церковь! А теперь давайте встанем и вознесем хвалу Господу! Давайте же славить имя Иисуса, спасителя нашего!

И тут черные ребята, от которых меня отвлек громкоголосый пастор, начали играть на музыкальных инструментах. Это еще что?

Они выглядели как наспех собранная из посетителей караоке группа — мужик в белой рубашке и в галстуке сидел за маленькой барабанной установкой, другой, одетый примерно так же, стоял с гитарой. Одна женщина в светлой блузе расположилась за синтезатором, а еще три стояли за стойками с микрофонами — одеты они были, как будто пытались победить в конкурсе «самая цветастая блузка в зале». Что-то подобное в плане моды в России можно было увидеть на семейных праздниках в конце восьмидесятых. Но никак не в церкви.

Крупная черная женщина за центральным микрофоном вдруг запела громким и удивительно мощным голосом:

— О-о-о Иисус!

Ее поддержали две стоящие сзади — похоже, они выступали в качестве подпевки. Музыканты заиграли громче, негр за барабанами выдал коротенькое соло на ударных.

Солистка сняла микрофон со стойки, подошла к краю сцены, начала громко и энергично петь какой-то неизвестный мне христианский гимн, качая поднятой вверх рукой, то и дело наклоняясь вперед и выкрикивая фразы вроде: «О да, Иисус, храни меня!» и «Восславим Господа!».

Все в зале встали, кто-то махал руками, кто-то начал подпевать. Мотив становился все веселее, а певица продолжала выкрикивать в зал странные фразы между припевами, как солист какой-нибудь панк-рок группы, пытающийся завести толпу, только очень религиозный. Причем было слышно, что мотив песни изначально на такое энергичное исполнение заточен не был, напоминая какой-то классический для Америки рождественский гимн.

Да какого хрена тут вообще творится?

Бэк-вокалистки, если можно было их так назвать, периодически повторяли за солисткой отдельные реплики и тоже не забывали активно славить Иисуса. Когда песня наконец закончилась, я было выдохнул, но они сразу же начали играть вторую. После третьей у меня задергался глаз. Каждая композиция длилась очень долго, потому что припев зачем-то повторяли по восемь-десять раз.

Краем глаза я заметил, что «рэпер» справа тоже не поет — просто стоит с таким же застывшим лицом. Мы встретились взглядами. В его глазах читалось что-то похожее на солидарность.

Зал тем временем откровенно кайфовал — кто-то подпевал, кто-то махал руками или даже чуть пританцовывал, прикрыв глаза. Я стоял в центре всей этой вакханалии и искренне не понимал, куда я попал, и почему это вообще происходит со мной. Пение продолжалось долго, около получаса.