Книга Полиция нравов, страница 111 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

— А что за «Байкал»? — это слово она произнесла с акцентом. — Как он на вкус?

Как на вкус «Байкал» сейчас — я понятия не имел. Но в свое время пил его достаточно много, потому что дочка любила «Черноголовку». Да и я не противился — он ведь на натуральных ингредиентах, а что до сахара — его стали меньше класть. Но все-таки следил, чтобы пила еще и воду, а не только газировку.

— Такой, травяной, со вкусом хвои. Мне нравился в свое время.

— Как наш «Вернонс», что ли? — спросила Сара.

— Я не знаю, — я улыбнулся. — Не пробовал. Но теперь знаю, что купить, если соскучусь по России.

— Попробуй, — кивнула она. — Он такой, имбирный.

Ну, имбиря в «Байкале» не было, но… Вряд ли американцы смогли передать такой же вкус леса, как наши.

Девушка сделала глоток, а потом подошла ко мне, поцеловала. Взяла из моих рук банку, отставила в сторону, сама же положила мои ладони себе на талию. Через несколько секунд мы слились в объятиях, а потом действо перешло на диван.

Когда все закончилось, она посмотрела на меня, лениво потянулась и сказала:

— Я в душ.

— Иди, — я кивнул. — Я потом схожу. Ты сегодня на всю ночь у меня?

— А ты не против?

— Нет, конечно, оставайся.

— Тогда воспользуюсь твоим приглашением.

Поднявшись, она двинулась в душ, чуть покачивая бедрами. Я посмотрел в потолок и подумал, что надо бы телефон провести в трейлер. Встречаться чаще мы не можем, у нас работа постоянно, а вот просто созвониться, поболтать перед сном… Да и коллегам я тогда мог бы позвонить в случае чего. Или просто пиццу заказать, если ее повезут в трейлерный парк, пусть я и стараюсь таким не питаться.

И тут из ванной раздался такой крик, что я вскочил с дивана раньше, чем успел о чем-то подумать. Наклонился, выхватил из кобуры, которую повесил на спинку стула, когда раздевался, Беретту, рванул к двери, открыл.

И только тут до меня дошло, что именно случилось. Я ведь забыл совсем о моем новом питомце.

Сара стояла у раковины, чуть ли не усевшись на нее своей аппетитной попкой, и смотрела на душевую кабину круглыми глазами. А из кабинки на нее смотрел петух. Он стоял на краю поддона, вытянув и без того длинную шею.

— Кво, — сказал петух.

Вот же я идиот.

Я посмотрел на Сару, опуская пистолет, и сказал:

— Все в порядке.

Она помолчала несколько секунд, потом повернулась ко мне с выражением на лице, которое я не сразу смог идентифицировать. Что-то среднее между шоком и желанием рассмеяться.

— Майк, — сказала она неожиданно спокойным голосом. — У тебя в душе петух.

— Ну да, — подтвердил я и сам едва не заржал. Ситуация получилась смешной.

— Живой петух.

— Ну да, живой, — кивнул я.

Петух сразу же подтвердил то, что он живой, громким «кво».

— Но почему он тут?

— Я его на операции нашел, — сказал я, прислонившись к дверному косяку. — Мы накрыли петушиные бои, всех птиц изъяли, а этот спрятался. Я остался… разбираться с уликами, — не говорить же, что я просто получил по лицу. — И нашел его. Не мог же я его там оставить.

Она посмотрела на меня, потом на петуха. Тот снова вытянул шею и принял стойку, полную достоинства. Приосанился как-то, иначе и не скажешь.

— И давно он тут живет? — спросила Сара.

— С пятницы, — ответил я.

— То есть третий день?

— Третий день.

— И я сказала тебе, что пошла в душ, и ты даже не подумал меня предупредить.