Книга Город падших ангелов, страница 6 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

С ее плеча сползла простыня, которой она укрылась, и я снова увидел в слабом рассветном освещении множество темных синяков. Почувствовал, как скрипнули от злости собственные зубы — никаких особых симпатий я к девушке не питал, но спокойно смотреть на подобное скотство просто не мог. Очень захотелось пустить пулю в башку ублюдку, который это сделал с беззащитной девчонкой.

Я мотнул головой и поднялся, пошел в ванную, почистил зубы и принял душ. Процесс прошел быстрее, чем три дня назад — мы с Владимиром начали понемногу отрабатывать взаимодействие. Сначала меня это повеселило, а потом напрягло — не стоит делать из этого привычку, нужно быстрее решать что-то с жильем для петуха. Но этот процесс, очевидно, снова откладывался — сначала надо разобраться со спящей на моем диване девчонкой. И что-то мне подсказывало, что это вопрос не одного дня.

Я вытерся, водворил петуха обратно в кабинку и хотел уже было выйти, но вовремя спохватился и сперва надел домашние шорты и майку. Отвык я от гостей, а Сара не в счет — перед ней не обязательно одеваться перед выходом из душа.

Вышел и увидел, что Роуз уже сидит на краешке дивана, одетая в мою старую одежду, которую я ей приготовил. Больше носить ей было нечего — ее некогда красивое вечернее платье теперь представляло собой печальное зрелище и годилось разве что на тряпки.

— Доброе утро, — сказал я, проходя на кухню и начиная делать сэндвичи с остатками ветчины.

Девушка чуть потерянно посмотрела на меня и кивнула. А я подумал и добавил в сэндвичи листового салата, который купил пару дней назад в очередном порыве заботы о правильном питании, но так и не осилил больше половины пучка. Так они презентабельнее выглядят, зелень еще даже подвянуть не успела.

А Роуз вдруг поднялась и с какой-то странной решимостью в глазах спросила:

— А где корм для Владимира?

Я сначала, признаться, слегка опешил от вопроса, но все же открыл шкафчик и указал на два мешка с провизией для моих животных. Девушка кивнула, взяла из раковины чашку, которую я вчера бросил туда после кормления петуха, сполоснула ее, насыпала корм и пошла в сторону ванной. Через минуту оттуда донеслось журчание воды из-под крана, шум открывающейся дверцы душевой и удивленное «кво-о». Я пожал плечами — если девочка решила быть полезной, то мне же легче.

Я закончил с приготовлением завтрака, как раз когда Роуз вернулась.

— Садитесь, ешьте, — указал я глазами на тарелку с сэндвичами и чашку с кофе.

— А собака? — спросила она в ответ.

— Сейчас поедим, и я вас познакомлю.

Она кивнула и все же села за стол. Мы ели молча, я взглянул в ее лицо и подумал, что нужно все же отвезти ее к врачу. Вот только где найти такого эскулапа, который зашьет несчастную и не будет задавать лишних вопросов, раз уж она так боится огласки? Нику бы позвонить, но я не знаю его номера. И адреса тоже. Это, кстати, было огромным упущением. То, что у меня нет телефона дома, совершенно не значило, что его нет и у Касселса. И необходимость связаться с ним в выходной вполне могла возникнуть. Вот как сейчас. Можно было бы доехать до автомата, позвонить и спросить, нет ли у него на примете знакомого надежного врача.

И тут я внезапно понял, что такого врача знал Соко. Я даже удивился — зачем это полицейскому такие контакты? Но ответ оказался до смешного простым — он нашел его как только приехал в Америку, потому что несколько месяцев жил тут без страховки на птичьих правах. Это был какой-то знакомый знакомых его жены, много лет державший легальную клинику в Торрансе, но не брезговавший иногда побыть «тихим врачом», как их тут называли некоторые. Он мог принять кого-нибудь без документов, за наличные, но только по рекомендации. И если верить памяти Соко, полгода назад его клиника еще функционировала.