Книга Город падших ангелов, страница 119 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

А завтра заберем документы Стэплтона, отработаем контакты из них — в списках обслуживающего персонала и девочек наверняка найдутся те, кто согласится дать показания. И когда таких наберется достаточно — мы все-таки прикроем Гольдберга. Если повезет — даже сами, не привлекая окружную прокуратуру. И тогда мы не только избавим город от этого дерьма, но и, вполне вероятно, получим повышение вместе с Ником. Да, вместе с Ником…

Я широко зевнул и вдруг почувствовал, что очень устал. Весь этот стресс вокруг ситуации с Гольдбергом, видимо, окончательно меня вымотал. Я уставился на фривей, краем глаза поглядывая на проносящиеся мимо деревья, чтобы бороться с сонливостью.

И вдруг картинка перед глазами смазалась и поплыла. Я отчаянно заморгал, но пелена отказывалась пропадать. Встряхнул головой, но и это не исправило ситуации — картинка окружающего мира становилась все более мутной. Я воткнул нейтралку и начал съезжать на обочину, пытаясь хотя бы не зацепить отбойник — с каждой секундой мне становилось все хуже и хуже. Плыла уже не только картинка — все ощущения начали восприниматься словно через толстый слой ваты.

Я почувствовал, как кто-то вцепился в руль, помогая мне выправить машину.

— Детектив! Детектив, вам плохо? — послышался словно издалека голос Стэплтона.

Я попытался сказать, чтобы он ловил попутку и ехал к ближайшему телефону, вызывал скорую… Но язык не ворочался. Голова сама собой откинулась назад, веки словно налились свинцом и закрылись против воли. Последним, что я услышал, был рев прогоревшего глушителя «Шеветта» и тихий голос:

— Прости, детектив. Ничего личного.

Дашка протянула ко мне крошечные ручки и сказала:

— Папа!

Я поднял взгляд и увидел Лену. В ее глазах стояли слезы счастья.

— Первое слово. Так скоро… — проговорила она.

Я взял Дашку на руки, подошел и нежно обнял жену за талию. Та спрятала лицо в футболке на моей груди.

— Папа! Папа! — радостно проговорила дочь и заливисто рассмеялась.

Картинка вдруг смазалась, плавно перетекая в другую.

Теплый, даже жаркий день — лето никак не хотело уступать свои права уже подступившей осени. Асфальтированная площадь перед школой заполнена народом — все одеты торжественно, переминаются с ноги на ногу, пытаясь скрыть собственное волнение. Рядом со мной — Ленка в черном приталенном жакете, белой блузке и строгой юбке-карандаше. Она выглядит сногсшибательно, но сегодня жена прихорашивалась не для меня.

Впереди, напротив крыльца — стройный ряд детей. Мальчики в строгих форменных костюмах с гербами, девочки — в черных платьях и белых фартуках. Вдоль строя идет нескладный худой парень в строгом костюме, а на его плече — Дашка. Тоже в фартуке и с двумя пышными белыми бантами на голове. Звонит в маленький бронзовый колокольчик с лентой, возвещая начало своего первого учебного года.

Картинка вновь смазалась, преображаясь на глазах.

Картонная коробка в моих руках. Впереди на линолеуме — еще два десятка таких же. А вокруг — абсолютно пустая квартира, в которой еще нет ничего, кроме коричневого линолеума с древесным рисунком и светло-голубых, почти белых обоев. Наша, собственная.

Дашка проскальзывает в дверной проем, обегая меня, неся под мышкой своего любимого плюшевого медведя.

— Ва-а-у! — протягивает дочь. — И у меня будет своя комната?