Книга Служить и защищать, страница 88 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Хотя из-за этого же перехода у меня были сегодня все шансы притащиться на работу на час раньше — ну откуда ж я знал, что у них в последнее воскресенье октября часы переводят? Благо вчера перед сном включил телевизор и услышал об этом в новостях. Так что сидеть лишний час в участке не пришлось.

Погруженный в свои мысли я едва не упустил момент, когда в утренней тишине послышалась какая-то возня, а затем раздались крики. Их источник был где-то совсем недалеко от меня, так что я сорвался с места и рванул на звук.

Вбежал в уже знакомый переулок и увидел четверых мужчин бомжеватого вида. Двое из них стояли возле железной бочки, в которой что-то горело. И где они только ее взяли — еще в пятницу тут ничего не было, кроме мусорных баков. Но интересовали меня сейчас не они.

Источником шума оказалась вторая пара мужчин: первый — белый старик лет шестидесяти с неопрятной седой бородой в длинном затасканном пальто с заплатками и шапке, второй — латинос лет сорока в толстой куртке с капюшоном, явно слишком теплой для сегодняшней погоды.

И прямо сейчас дед, будучи почти на голову выше латиноса, заставил того прижаться к забору и активно лупил кулаками, выкрикивая грязные, но нечленораздельные ругательства. Латинос отмахивался, и даже пару раз заехал противнику по морде, но движения его были вялыми и неуверенными. Как, впрочем, и у деда.

Я подбежал к дерущимся и заорал:

— Стоять! Полиция Лос-Анджелеса!

Положил руку на кобуру, но латинос вдруг замер на месте, посмотрев на меня мутными глазами. Дед воспользовался моментом и хорошенько дал ему по зубам, после чего тоже замер, глядя на меня. Латинос посмотрел на деда недоумевающим взглядом, но снова начинать драку не стал. И по их движениям, речи, да и просто по характерному запаху было несложно понять, что стало причиной конфликта — эти двое были мертвецки пьяны.

Дед повернулся ко мне, держа руки на виду, а латинос за каким-то хреном отдал честь, приложив к непокрытой голове левую руку, после чего потерял равновесие и неуклюже упал на жопу.

— Вы что тут устроили? — спросил я. — На часах семь утра, а вы уже нарушаете общественный порядок, еще и пьяные. Вы чего не поделили-то?

— Он сказал, что Буш — козел, — пьяным, но вполне вменяемым голосом вдруг ответил дед, недовольно кивнув на пытающегося подняться латиноса.

— А ты, стало быть, с этим не согласен? — понимающе кивнул я.

— Почему не согласен? — удивился дед. — Согласен. Из-за него я живу на улице и жру всякую дрянь. Конечно он козел.

Я завис на несколько секунд.

— Так, а подрались-то вы из-за чего? — не понял я.

— Да потому что Буш позволил легализовать его мексиканскую жопу и поселить ее в лучшей стране в мире, а он его еще и оскорбляет. Я патриот, только я могу оскорблять своего президента.

Я кивнул и чуть было не заржал в голос из-за его оригинальной логики, но сдержался — надо было сохранять серьезный вид. Поймал взгляд третьего бездомного — невысокого негра в джинсовой куртке и черной шапке. Он тоже внимательно слушал, что я скажу, поглядывая с опаской. Никак не реагировал только четвертый — черный парень в жутко грязном бомбере какой-то школы или спортивной команды. Явно с чужого плеча — одежда висела на нем, как на вешалке. Размера на три больше, как минимум. Он продолжал стоять и тупо пялиться на костер в бочке.