Книга Служить и защищать, страница 12 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

— Вот еще, — сказала Сара. — Одна из постоянных проституток.

Тут было указано только прозвище — «Фрау». Ни имени, ни фамилии. И оно мне сразу не понравилось, тем более, что Крауз говорил о том, что она обслуживала особых клиентов.

Кстати, имен гостей не было ни одного. Они были слишком важными шишками для того, чтобы Крауз решился говорить о них.

Потом шла совсем короткая часть про вещества, которые были на вечеринках — меня это особо не интересовало, ведь я был детективом отдела нравов, да и пошло бы это как дополнительная статья, а не как основная. Но Крауз неожиданно подробно ответил на это, назвав имя дилера и даже адрес, где его можно было найти. Такие щекотливые вопросы он решал лично, без посредников. И я помнил, что его это, кажется, раздражало.

Ну и последняя часть диалога была про личного помощника Гольдберга, женщину, которую продюсер не так давно приставил к нему для координации. Звали ее Маргарет Митчелл, и про нее Крауз сказал вообще все — и имя, и дату рождения, и даже адрес.

— Даже как-то странно, — сказала Сара. — Он про всех остальных коллег молчал, а тут вдруг все рассказал.

— Я вспомнил, — сказал я и потер уставшие глаза. За последние две недели я успел отвыкнуть от собственного почерка и от бумажной работы. — Она ему не нравилась. Он сказал, что она жесткая женщина, даже жестокая, и он с ней не ладил. Может, решил нагадить ей, если уж сам тонет, или просто не считал нужным ее покрывать.

— В любом случае, у нас получается немало.

— Да, немало, — согласился я.

Пять имен пострадавших девушек, имя и адрес дилера, бармен, прозвище проституки, и полные данные личного помощника Гольдберга.

— Немало и мало одновременно, — заметил я. — Я мог вытащить из него больше. Мы допрашивали его несколько часов, я мог бы достать всю сеть контактов. А вместо этого…

— Ты не знал, что дело развалится, — сказала Сара.

— А должен был предположить, — ответил я. — С такими деньгами и такими адвокатами всегда нужно предполагать худшее.

— Но в любом случае, есть с чем работать, — она наклонилась и погладила меня по голове. — Ты молодец, Майк. Ты справишься. У всех бывают неудачи.

— Если честно, то у меня ощущение, что я взял ношу не по плечу, — честно ответил я. — Может быть, надо было и дальше бордели громить и искать подпольных букмекеров. А я полез в Голливуд.

— Голливуд — это такая помойка. Кому-то давно нужно навести там порядок. Почему бы не тебе?

Она вдруг улыбнулась, а потом забрала блокнот у меня из рук. Встала, подошла ближе и обняла за голову, прижав к своей тугой груди. Я несколько секунд посидел так, чувствуя, как меня покидает напряжение последних дней.

— Лучше? — спросила она, чуть отстранившись.

— Лучше, — честно ответил я.

— Тогда пойдем, — Сара взяла меня за руки и положила их себе на талию. — Я, между прочим, соскучилась.

— Я тоже.

— Вот и докажешь.

И мне в действительности пришлось доказывать ей, как сильно я соскучился.

Пробуждение оказалось для Сары очень неприятной неожиданностью. Еще бы — ведь это ей на работу было к девяти, а мне теперь — к половине седьмого, а лучше даже чуть раньше, чтобы точно успеть без спешки получить обмундирование. Поэтому, когда я разбудил ее в четыре утра после не самой спокойной ночи, глаза у нее были, мягко говоря, удивленные.