Книга Мемуары мавра, страница 4 – Лайла Лалами

Сеньор Нарваэс схватил камешек жадными пальцами. Он тоже посмотрел на камешек, подняв его к свету, поцарапал его.

— Это золото, – торжественно объявил он.

Камешек лежал в его ладони, словно подношение. Когда он заговорил снова, в голосе его послышалась хрипотца.

— Отлично, капитан Дорантес. Отлично.

Взволнованные офицеры собрались вокруг губернатора, а один из солдат побежал к берегу, чтобы рассказать остальным о золоте. Я стоял позади сеньора Дорантеса, укрытый от солнца его тенью, и, хоть мне и не было видно его лица, знал, что он преисполнен гордости. Меня продали ему годом ранее в Севилье, и с тех пор я научился читать его: определять, рад он или только удовлетворен, зол или лишь слегка раздражен, встревожен или только слегка озадачен – понимать все оттенки его чувств, способные повлиять на действия по отношению ко мне. Сейчас, например, он был доволен моим открытием, но тщеславие не позволяло ему сказать, что это я нашел золото. Я пока должен был молчать, оставаться незаметным и позволить ему одному купаться в лучах славы.

Спустя мгновения губернатор приказал высаживаться остальной эскадре. Ушло три дня на то, чтобы перевезти на белый песчаный пляж всех людей, лошадей и припасы. По мере того как прибывает все больше людей, они начинают каким-то образом объединяться в группы знакомцев среди людей, наиболее близких им по положению: губернатора обычно окружали капитаны в доспехах и шлемах с перьями, викарий общался с четверкой монахов в совершенно одинаковых коричневых одеяниях, всадники держались рядом с другими солдатами, вооруженными каждый своим оружием – мушкетом, аркебузой, арбалетом, шпагой, пикой со стальным наконечником, кинжалом или даже мясницким топором. Приехали и поселенцы: плотники, кузнецы, сапожники, пекари, землепашцы, торговцы и многие другие, чей род занятий я так и не определил или быстро забыл. Были среди них и десять женщин и тринадцать детей. Они толпились вокруг своих деревянных сундуков. Но с полсотни рабов, включая и этого слугу Аллаха, Мустафу ибн-Мухаммада, рассеялись по всему пляжу, и каждый находился рядом со своим хозяином, таскал багаж или присматривал за его имуществом.

К тому времени, когда все собрались на пляже, уже давно минул полдень третьего дня и наступил отлив. Волны были слабые, и темная полоска вдоль берега обнажилась. Стало прохладнее, и теперь песок холодил и лип к ногам. Высоко в небе собрались облака, превращая солнце в еле видный вдалеке шар. С океана наступал густой туман, постепенно смывавший краски с окружавшего нас мира и придававший ему разнообразные оттенки белого и серого. Было очень тихо.

Вперед выступил нотариус эскадры, коренастый человек с совиными глазами, которого звали Херонимо де Альбанис. Встав лицом к сеньору Нарваэсу, он развернул свиток и начал монотонно читать: «Именем Короля и Королевы мы настоящим объявляем, что эти земли принадлежат Господу нашему, живому и вечному. Господь назначил одного человека, именуемого святым Петром, наместником над всеми людьми в этом мире, где бы они ни жили и к какому бы закону, учению или верованию они ни относились. Наследником святого Петра в этом качестве является наш святой отец, Папа Римский, который даровал эту часть суши Королю и Королеве. Исходя из этого, мы просим признать Церковь правителем данного мира, а священнослужителя, именуемого Папой Римским, а также Короля и Королеву властелинами этих земель».