Книга Мемуары мавра, страница 28 – Лайла Лалами

— А что на это скажешь? – Его голос был полон мальчишеской радости.

Окончательно я проснулся, когда мимо нас, возвращаясь с допроса, проходил сеньор Нарваэс. Почему-то он был один, без пажа. На нем был красный дублет, а сапоги выглядели только что начищенными, несмотря на пыль.

— Добрый день, – сказал он с дружелюбной улыбкой.

Он уже шел дальше, когда сеньор Кастильо вдруг вскочил и окликнул его:

— Дон Панфило, можно вас на минутку?

Губернатор сурово посмотрел на юношу. Даже в лучшие дни черная повязка на глазу придавала ему грозный вид, а в минуты раздражения она производила и вовсе отталкивающее впечатление.

— В чем дело, Кастильо?

— Дон Панфило, я заметил, что в Рио-Оскуро сильное течение.

— Так и есть. Но мы справились.

— Да. Но я подумал… Я подумал: а вдруг это приток Рио-де-лас-Пальмас или даже сама Рио-де-лас-Пальмас? Я бы мог взять несколько человек и дойти до устья реки. Мы поискали бы порт Пануко, где могли бы рассказать нашим экипажам, где находимся, и доставить больше продовольствия для похода.

Ответ сеньора Нарваэса прозвучал как смесь удивления и издевки.

— Вы хотите получить от меня продовольствие, чтобы доставить еще продовольствия?

Для меня всегда оставалось тайной, почему губернатор, который всегда приветствовал предложения своих офицеров, считал необходимым унижать юного сеньора Кастильо, а тем более почему сеньор Кастильо не злился на его провокации. Не то он их просто не замечал, не то не желал отвечать. Или он просто был еще молод – так молод, что еще не научился принимать приказы вышестоящих со смирением и уважением.

— Дон Панфило, – сказал сеньор Кастильо, – конечно же, дело не в продовольствии.

— Тогда в чем? Мы вернемся в порт после того, как дойдем до Апалача, не раньше.

Сеньор Кастильо пригладил волосы ладонью и обернулся к сеньору Дорантесу, по-прежнему сидевшему на индейском табурете возле шахматной доски. Доска была прекрасная, изготовленная из полированного черного дерева и слоновой кости, с яркими, четкими белыми и черными клетками. Ветер тем временем усилился, шелестя ветвями деревьев вокруг нас и играя тенями на земле.

Сеньор Дорантес встал.

— Думаю, Кастильо хотел сказать, что, раз мы удаляемся от берега, неплохо на всякий случай разведать путь до кораблей и обратно.

— А если Рио-Оскуро – не приток Рио-де-лас-Пальмас? – спросил губернатор.

— По крайней мере, река приведет нас к бухте, – ответил сеньор Кастильо. – Мы можем оставить на берегу сообщение с указанием, где находимся. Может быть, привязать его к флагштоку, чтобы было заметно с любого проходящего корабля. Просто осторожности ради.

— Хорошо. Возьмите двадцать пять человек и ступайте в порт. Мы задержимся здесь еще на несколько дней, пока я не закончу следствие.

Губернатор удалился, а сеньор Дорантес вернулся к шахматной доске.

— Павлин, – процедил он сквозь зубы.

Прозвищем «Павлин» сеньор Дорантес наградил сеньора Нарваэса, потому что губернатор тщательно следил за своим внешним видом, словно взаправдашний павлин. Но прозвища для меня у хозяина не было. Прозвище нужно для того, чтобы подтрунивать над кем-то со злости или по-дружески, в то время как все обращения ко мне он произносил без тени юмора или иронии: мавр, негр, арап. А обычно он и вовсе никак меня не называл. В этом не было нужды – я всегда был на шаг позади него.