Книга Рецепты любви и убийства, страница 60 – Салли Эндрю

Я сидела в своем бакки возле больницы и любовалась закатом, ожидая Джесси.

Вдоль длинного белого больничного корпуса тянулись аккуратные клумбы. За растениями тщательно ухаживали. Я знала, что в самой больничке то же самое: о пациентах хорошо заботятся, хотя кормят так себе. Вообще в больницах кормят ужасно. Поэтому мой феткук может прийтись очень кстати для разговора с Анной и Дирком.

Больница находилась на вершине невысокого холма у подножия Кляйн Свартберга. Маленькие черные горы. Бурые холмы скатывались к Ройбергу, Красной горе. При этом освещении она и правда была красной. Она походила на большое животное, которое прилегло отдохнуть и не хотело, чтобы его тревожили. Я засомневалась: правильно ли мы решили навестить Дирка в больнице именно сейчас?

Небо становилось зеленовато-голубым, такой оттенок видишь на старых медных трубах, и тут же полоски розовых и оранжевых облаков.

Я слышала шум красного скутера Джесси. Но из больницы доносился еще какой-то невнятный звук, что-то вроде отдаленного раската грома и дребезжания стекол. Джесси въехала на холм и припарковалась рядом со мной. Мы подошли к входу в больницу.

— Что за звук? – спросила Джесси.

Мы вошли внутрь, я со своим контейнером, а она со шлемом. Грохот и лязг стихли, но тут же возобновились, когда мы пошли на звук. Двери маленьких палат были открыты, и мы видели некоторых пациентов. На кровати полулежал мужчина с желтым лицом, а рядом, уставившись на вазу с цветами, сидела молодая женщина. Какая-то пожилая дама неуверенно нам улыбнулась, будто мы пришли ее навестить. Потом в отдельной палате мы увидели Анну.

— Привет, танни! – воскликнула она.

Хотела помахать нам, но ее руки были прикованы к кровати. Левая нога в гипсе, икра правой забинтована. Рядом стоит инвалидная коляска.

Странный звук приближался. Будто разъяренный зверь ломится сквозь кусты.

— Меня заперли! – объявила Анна, звеня цепями.

— Черт, Анна, вас арестовали? – спросила Джесси с порога.

— Да, это тоже, – сказала Анна. – Но меня приковали к кровати, потому что я нашла Дирка и вытащила его капельницы!

Дикие звуки стали еще громче. Я выглянула в коридор, и в эту секунду существо появилось из-за угла.

— Черт! – снова воскликнула Джесси.

Это был Дирк, в бледно-зеленом больничном халате, он ревел, как раненый зверь, и тащил за собой шумовое сопровождение. К лодыжке был прикован металлический прут, похожий на обломок больничной койки, а за его ноги цеплялись два санитара в белом. Руки Дирка были забинтованы, одна на перевязи, и санитары пытались остановить его, не причиняя вреда. Ведь и правда хорошая больница.

За ними бежала медсестра, и все они что-то кричали. У нее были игла и шприц лошадиных размеров, но Дирк все время двигался, и уколоть его не было никакой возможности. Дирк отпихнул санитара, державшего его за правую ногу. Тот пролетел через весь коридор, но тут же вскочил и кинулся на Дирка. Персонал хорошо знал свое дело.

Мы с Джесси попытались загородить дверь, но Дирк со свитой протиснулись мимо нас. Из-под халата Дирка виднелись жесткие волосы, такие же, как на голове и бакенбардах. Завидев Дирка, Анна села, готовая драться, и громыхнула цепями на запястьях. Джесси подбежала к Дирку и брызнула ему в лицо из своего перцового баллончика, не дав приблизиться к Анне. Он закашлялся, стал плеваться, но добраться до ее кровати ему удалось. Зубами он вцепился в ее капельницу. От жгучего запаха перца у меня запершило в горле, из глаз потекли слезы. Дирк колотил ногами по кровати Анны, пытаясь перевернуть ее, но тут сестре удалось схватить его – и она вонзила ему в бедро лошадиную иглу.