Книга Рецепты любви и убийства, страница 137 – Салли Эндрю

— Вы разговаривали с Марики?

— Она сказала, что Ван Вейк может брать товары из своего магазина. Это не кража. Потом она заплакала и больше не произнесла ни слова. Мы обыскали его дом в городе, а потом его охотничью ферму. Слава богу, успели вовремя. Прежде чем он… – Канемайер крепко сжал руль. На руках были такие же мягкие каштановые волосы. – Если бы вы…

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела печаль. Мне хотелось коснуться его руки. Но я сдержалась.

Он во все глаза смотрел на дорогу, вскоре крутнул руль и свернул к моему дому.

— Сержант Форстер уехал, присоединился к поискам, – сообщил Канемайер, когда мы запарковались у моей дорожки.

— И вам туда же надо, – сказала я. – И мне.

— Да, я сейчас поеду. Вам надо согреться, обсохнуть. Скоро приедет Харриет.

Руки все дрожали, и дверь фургона я открыла с трудом. Он обошел машину и помог мне выбраться, еще раз как следует укрыл меня шкурой куду.

Он провел меня в дом, прошел прямо в ванную и включил воду. Нашел бренди, налил мне стопку и добавил ложку сахара. Мне нравилось смотреть, как он ходит по моему дому без рубашки. Я старалась не смотреть на его широкую грудь, на каштановый мех, на мягкие волоски, убегавшие мимо пупка в брюки. Когда он отвернулся, я увидела, как под его загорелой кожей ходят мускулы. Он дал мне выпить подслащенного бренди. Я немножко пролила, потому что тряслись руки, но все-таки сделала глоток, и бренди из горла прямиком добрался до желудка, неся с собой тепло.

Он позвал меня, когда ванна была готова, я потрогала пальцами воду.

— Эйна! – воскликнула я. – Горячо!

Он наклонился и опустил в воду локоть.

— Нет, – возразил он. – Это просто вы замерзли. Сейчас сделаю чуть холоднее, а вы, когда сядете, добавьте горячей воды.

Он повернул кран с холодной водой, потом снял с меня шкуру куду. Но свою рубашку забирать не стал.

— Я выйду, – сказал он. – Если что, зовите.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Я скинула с плеч его рубашку, прижала к лицу, вдыхая его аромат. Положила рубашку в корзину для стирки и попыталась расстегнуть пуговицы голубого платья, но руки меня не слушались. Попробовала стянуть его через голову, но ничего не вышло, и я натянула его снова.

— Мария, – сказал он. Он стоял за дверью. – У вас все хорошо?

— Пуговицы, – сказала я.

— Вам помочь?

Я кивнула.

— Можно войти?

Я снова кивнула. Просить о такой помощи вслух было неловко.

— Мария?

Он постучал и вошел.

— Не могу пуговицы расстегнуть, – призналась я.

Платье было еще влажным, прилипло к груди. Он шагнул ко мне. Я чувствовала его дыхание. От него пахло корицей и медом. Грудь моя при дыхании ходила ходуном, хотя я просила ее держаться смирно.

— Может быть, дождемся Хэтти? – предложила я.

Он взял мои застывшие руки в свои теплые ладони. Дрожь вмиг прекратилась. Он посмотрел мне в глаза.

— Мне кажется, ждать не надо, – сказал он.

Отпустив мои руки, он расстегнул верхнюю пуговицу.

Расстегивая пуговицы, он неотрывно смотрел мне в глаза. Пальцы его чуть дрожали. Я затаила дыхание, умоляла груди не вздыматься, но вдруг мне не хватило воздуха, пришлось как следует глотнуть. Его пальцы касались моего тела, рука искала следующую пуговицу.

Я чувствовала тепло его тела, оно волнами перетекало ко мне. Он расстегнул пуговицы до самого низа и снял платье с моих плеч. Хорошо, что на мне было приличное белье. Из белого хлопка.