Книга Тайна вещевого рынка, страница 29 – Марина Серова

Я вышла на улицу. Вечер окончательно вступил в свои права, небо потемнело, но дождь так и не начался. Воздух был по-прежнему тяжелым, влажным. Я дошла до машины, села за руль, но не завела мотор сразу.

Теперь у меня было имя. Артем Круглов. И тень из прошлого – инженер с фамилией на «В». И понимание, что вандализм был не актом слепой ярости, а холодным, расчетливым жестом. Посланием. Возможно, даже заявлением.

Следующий шаг был очевиден: проверить слухи. Найти старые газетные статьи. Установить, что именно произошло на той стройке. И главное – выяснить, где сейчас этот инженер. И есть ли у него причины вернуться на место своей старой катастрофы, чтобы оставить на нем новое, алое клеймо.

Но прежде чем ехать домой и погружаться в архивы, захотелось одного – взглянуть на это место своими глазами. Не на фотографиях Игоря Петровича, не в воображении, а прямо сейчас, когда впечатление от слов Аллы Сергеевны было еще свежим. Поехать в «Пассаж». Увидеть, что осталось после «клеймения». Иногда место говорит больше, чем люди.

Дорога заняла не больше пятнадцати минут. Вечерний Тарасов был пустынен в этом промышленно-складском районе. Огромные корпуса бывших заводов темнели по сторонам, словно спящие чудовища. «Пассаж» с его подсветкой выделялся на их фоне ярким, но одиноким пятном – попыткой цивилизации отвоевать клочок у запустения.

Я въехала на пустующую парковку, остановилась в тени, подальше от редких фонарей. Рынок был закрыт. Шторы на окнах бутиков опущены, решетки заперты. Только в центральной части, где находились пострадавшие бутики, горел яркий строительный прожектор – видимо, ремонт шел и ночью, чтобы успеть к открытию. Его резкий белый свет выхватывал из темноты кусок выложенной плиткой аллеи, пару пальм в кадках и часть витрины.

Я вышла из машины.

Тишина была неполной. Откуда-то из глубины доносился приглушенный гул дрели и редкие удары молотка. Звуки эти казались механическими, лишенными человеческого присутствия – будто ремонтом занимались роботы. Воздух здесь был другим, чем в центре. Он пах… нет, запахов не было. Но в нем висела мелкая, едва видимая в луче света пыль – смесь гипса, краски и чего-то еще, химически-резкого.

Я подошла ближе, к условной границе, отмеченной веревкой с табличкой «Ремонтные работы. Проход закрыт». Бутик Fiore di Pelle был скрыт за большим пластиковым полотнищем с логотипом строительной компании. Но полотно в одном углу отходило, и я могла заглянуть внутрь.

То, что я увидела, даже меня, видавшую виды, заставило на секунду замереть. Фотографии не передавали масштаба. Это было не похоже на погром. Это напоминало ритуальное действо. Стены, обшитые дорогим темным деревом, были испещрены не просто потеками, а продуманными направлениями линий алой краски. Они шли горизонтально, на высоте примерно метр от пола, опоясывая весь периметр, а затем сбегали вниз, к грудам испорченных кожаных изделий.

Краска не просто залила товары – она легла поверх них густо, как глазурь, подчеркнув фактуру дорогой кожи, сделав ее абсурдно-глянцевой под белым светом прожектора. Кто-то не просто портил. Кто-то демонстративно, почти художественным жестом, превращал предметы роскоши в нелепые, окрашенные муляжи. Самые дорогие сумки и куртки, те, что висели на центральных манекенах, были залиты особенно тщательно – краска стекала с них медленными, застывшими сосульками. Это и вправду было похоже на выставку современного искусства с говорящим названием: «Расплата».