Книга Тайна вещевого рынка, страница 25 – Марина Серова

Я припарковала синюю «БМВ» в двух кварталах от «Волжских далей» – не из соображений конспирации, а потому, что все места у самого ресторана были заняты. Тарасов демонстрировал свой вечерний парад: у подъезда выстроились в ряд черные иномарки с тонировкой, пара внедорожников с грязными колесами и одинокий, но гордый серебристый «Ягуар» – видимо, местный король на час.

Я прошла мимо, отметив про себя, что у «Ягуара» на заднем стекле трещина, заклеенная скотчем. Очень символично. Весь этот пафос, и на самом видном месте – пленка и трещина.

Само здание ресторана пыталось напоминать то ли охотничий домик, то ли швейцарское шале, но в исполнении тарасовских строителей получилось нечто среднее между санаторием и перестроенным детским садом. Массивные деревянные балки, искусственно состаренные, огромные окна с витражными вставками, изображающими волжские пейзажи, и тяжелая дверь с кованой ручкой в виде якоря.

Я потянула за нее – ручка отозвалась холодной, неживой тяжестью.

Внутри царила иная атмосфера. Воздух был теплым, вязким, насыщенным до предела: приглушенный перезвон хрусталя, сдержанный гул голосов из-за ширм, мерный, почти церемониальный шаг официанта в черном фраке. Он двигался с неестественной плавностью, как манекен на колесиках, и его лицо было застывшей маской вежливости, под которой читалась хроническая усталость от этой пьесы.

— Добрый вечер. Вас ожидают?

— Да, столик на имя Мироновой.

Он кивнул, и его взгляд скользнул по мне оценивающе. Я знала эту оценку: женщина одна, дорогой, но не вычурный наряд. Волосы убраны в строгий пучок – ничего, что могло бы мешать или отвлекать. Мой внешний вид говорил: «Деловая встреча, а не свидание».

Официант, кажется, прочитал это сообщение правильно. Он провел меня в глубь зала.

Ресторан был разделен на зоны высокими спинками диванов и живыми растениями в кадках – фикусы и пальмы, чуть пыльные по краям листьев. В одной из таких зон, у окна с витражным волжским пейзажем, уже сидела Алла Сергеевна.

Я узнала ее сразу, хотя видела только в выписке о регистрации индивидуального предпринимателя, которое вчера скопировал Саня. Женщина лет пятидесяти, может, «немного за».

На ней было платье цвета бордо, обильно отягощенное металлической вышивкой по горловине и рукавам. На шее – массивная цепь с кулоном, в ушах – серьги-канделябры, на пальцах – несколько колец. Весь этот блестящий арсенал желтого металла сверкал при свете подсвечника на столе, слепил глаза и без слов кричал: «У меня есть деньги, но я не знаю, как ими правильно распорядиться».

Ее лицо было тщательно замазано тональным кремом, но в уголках глаз и у губ уже пробивалась сетка морщин – не возрастных, а от напряжения. Она сидела очень прямо, как будто боялась прислониться к спинке дивана и испортить прическу – сложную конструкцию из начеса и лака.

Я подошла, и она подняла на меня взгляд. Ее глаза были большими, темными и испуганными. Не просто встревоженными – именно испуганными. Как у человека, который ждет не гостя, а приговора.

— Алла Сергеевна? Добрый вечер. Татьяна Иванова.

— Да, да, здравствуйте, – ее голос дрогнул, она поправила несуществующую прядь волос. – Простите, я, наверное, рано. Просто… не сиделось дома.

— Все в порядке. Я тоже пунктуальна.