Книга Под знаком совы, страница 86 – Марина Серова

— Когда, ты говоришь, оно в шкаф переехало? – уточнила я, глядя на ярко-красную ткань.

Аня пожала плечами, не отрываясь от сборов.

— Давно уже. Как только похолодало, я его сюда перевесила. На работе в нем жарко, да и пафосно как-то… А тут – в самый раз, для выходов.

Она продолжала собирать вещи, а у меня перед глазами четко, как фотография, возникала картина ее кабинета в «Вертикали» и то самое красное пятно на спинке кресла. И не только кабинета. Всплыла и другая картинка – Аня, которую я не дозвалась, когда заметила ее из окна «Робусты» несколько недель назад.

— Слушай, а ты бывала в районе Депутатской, там еще кофейня есть классная, «Робуста» называется? – спросила я как бы невзначай.

— Нет, – ответила Аня, выныривая из полки с постельным бельем. – Не мой район. А что?

Я нахмурилась, мысленно сопоставляя факты.

— Там Элла живет, в том районе. Она звала меня в гости как-то, но я так и не добралась, – коротко сказала Аня, и в ее голосе не прозвучало ни интереса, ни обиды.

Она закончила сборы, взвалила на себя два больших пакета и дорожную сумку. Я помогла ей с ними. Она еще раз окинула взглядом квартиру – не прощальным, а скорее проверочным – и закрыла дверь на ключ. Мы спустились вниз, где нас ждало такси, которое мы предусмотрительно не стали отпускать.

Когда мы вернулись ко мне домой, в квартире пахло теплым супом, который Аня оставила на медленном огне. Она быстро разогрела обед, и мы переоделись в домашнее и сели за стол. Домашняя еда в знакомой тарелке, тишина, нарушаемая лишь стуком ложек, – в этой простой бытовой сцене присутствовала какая-то хрупкая глубокая нежность и уют. Это стало похоже на возвращение к чему-то очень простому и важному, что было отодвинуто на задний план драмой и расследованием.

— Спасибо, что съездила со мной, – тихо сказала Аня, не поднимая глаз от тарелки.

— Не за что. Все будет хорошо, – ответила я, и в данный момент была абсолютно в этом уверена. Пока я ничего не говорила ей о своих догадках, но теперь у меня в руках было достаточно улик, чтобы начать опрокидывать карточный домик, построенный против нее.

Мы ели и обсуждали что-то нейтральное – бесснежную зиму, вечный холод за окном, смешные истории про Ваню. Вдруг на ее телефоне, лежащем рядом на столе, всплыло уведомление. Аня взглянула на экран, и лицо ее озарилось легкой спонтанной улыбкой.

— Это он, легок на помине, – сказала она. – Ты не против, если я пойду погуляю?

— Я только за, – искренне ответила я. Видеть ее оживающей было лучшей наградой.

Когда дверь за подругой мягко закрылась, в квартире воцарилась тишина, и я вдруг, совершенно неожиданно для себя, ощутила легкую физическую усталость от постоянного присутствия другого человека в моем пространстве. И тут же – острый укол горечи от мысли, что это не навсегда. Странная, знакомая только долго живущим в одиночестве смесь чувств: облегчение от возвращения личной территории и почти болезненная тоска по только что ушедшему теплу.

Я подошла к кофемашине – моей верной соратнице в бессонные ночи. Аня за время своего пребывания заботливо и настойчиво сокращала количество кофеина в моей жизни, подсовывая травяные чаи и какао. Поэтому, пока ее не было, я налила себе двойной эспрессо с наслаждением грешницы, нарушающей запрет. Пила его жадно, почти как школьница, тайком курящая на балконе, пока родителей нет дома.