Книга Под знаком совы, страница 54 – Марина Серова

Говорить все Ане я не решалась. Особенно после того как вчера Элла и Антон почти хором твердили мне о том, что ей нужен полный покой. Хотя в этих обстоятельствах их забота пахла откровенной ложью. Удобной для них ложью, которая изолировала Аню от мира, а меня – от Ани.

Но даже если отбросить их слова, передо мной стояла мерзкая, колючая дилемма. Говорить ли подруге, что ее муж ей изменяет? И не с кем-то, а с женщиной, которая каждый день втирается в их жизнь все глубже. Я представляла лицо Ани – и без того бледное, растерянное – и как на него лягут эти слова. Это могло добить ее. Или, наоборот, встряхнуть. Я не знала. Я не была уверена ни в чем, кроме того, что сейчас она беззащитна как никогда. И знание это не сделает ее сильнее, а лишь добавит боли. Моральный компас бешено вращался, не находя севера.

Параллельно висела и детективная дилемма. В моей голове факты и подозрения пока раскладывались по разным полкам. Ветров – хищения. Антон и Элла – роман. Но эти полки внезапно оказались в одной комнате, и между ними тянулись невидимые нити, которые я ощущала, предполагала, но увидеть не могла.

Я думала о том, что беременность жены, увы, отвратительно часто становится причиной или просто удобным оправданием для измены мужа. Контраст был слишком ярок, чтобы его игнорировать. Элла хорошела и сияла, ее движения были полны энергии, она буквально впитывала жизнь, которая утекала из Ани. Аня же, моя когда-то такая живая и острая на язык подруга, буквально угасала – путалась в мыслях, бледнела, сжималась. Рядом с ней Антон казался не заботливым мужем, а скорее усталым смотрителем. А рядом с Эллой – ожившим, увлеченным мужчиной. Эта картинка складывалась в слишком понятную, слишком банальную и оттого еще более тошнотворную историю.

Мне отчаянно нужен был хоть какой-то нейтральный повод поговорить с Аней. Не как подруге, сжимающей в руке тяжелый камень правды, а как детективу, который пришел уточнить детали по делу. Формальный предлог, который позволил бы мне увидеть ее, оценить обстановку, задать осторожные вопросы. Может, насчет бумаг, пострадавших при потопе? Или якобы уточнить ее версию событий в свете новых данных? Но каждый раз я наталкивалась на стену собственных чувств. Мое личное к ней отношение – эта смесь старой привязанности, жалости и сейчас уже растущей тревоги – не позволяло сыграть эту роль чисто. Я бы не выдержала. Взгляд бы выдал. Голос дрогнул бы.

Нужен был кто-то другой. Кто-то внутри «Вертикали», но не в самом эпицентре бури вокруг Антона и Ани. Кто-то, кто видел бы их ежедневно, мог подметить изменения в динамике, но при этом не был бы погружен в высокие кабинеты и финансовые схемы. Кто-то, с кем можно было бы обсудить состояние Ани, не раскрывая сразу всех карт. Проверить почву. Получить взгляд изнутри, но со стороны.

И тогда я вспомнила о Гале. Галя была подругой Ани, но работала в «Вертикали» не в руководстве, а, кажется, в отделе маркетинга или клиентского сервиса – где-то там, где жизнь течет по другим, более предсказуемым рельсам. Она видела Аню в ином свете – не только как подругу, но и как начальницу, коллегу. И, что важно, ее рабочий день протекал вдали от кабинетов Семеновых, но достаточно близко, чтобы улавливать слухи, настроения, какие-то мелкие, но важные детали, ускользающие от меня.